Дыши. Не можешь контролировать дыхание — контролируй мысль. Мысль — это всё, что осталось. Используй её.

Паника отступила. Залегла на дне, свернувшись, как змея в зимней норе, готовая подняться при первом тепле, но отступила, придавленная тяжестью дисциплины и привычки.

Я начал думать.

Тело мертво. Двигательные пути перерублены нейротоксином — алкалоидами спорыньи, ускоренными алхимическим катализатором.

Эрготамин вызвал тотальный спазм церебральных артерий, ишемию моторных зон коры, блокаду пирамидных трактов. Классическая картина, если убрать алхимию и оставить фармакологию: нейроваскулярная катастрофа на фоне отравления.

Но тело — это не всё. У меня есть то, чего нет ни у одного из пациентов в реанимации.

Искра. Сонар. И дух-фамильяр.

Если двигательные пути заблокированы, если руки не работают и глаза не открываются, — остаётся энергетический канал. Магия не идёт по нервам. Магия идёт по другим путям — по тем, которые Фырк называл «астральной проводкой», а Серебряный — «эфирными меридианами».

И которые я сам, в своей прошлой жизни, назвал бы шарлатанством, если бы не видел, как они работают — ежедневно, в каждой операции, всякий раз, когда свечение Сонара проходило сквозь ткани и показывало мне то, чего не мог показать ни один прибор.

Мне нужен Сонар. Мне нужен мой дух.

Я потянулся по нити привязки.

Мысленно, без движения, без усилия мышц, одним лишь направленным намерением. Нить привязки. Тонкая, золотистая, постоянная, связывающая мастера и фамильяра с момента первой встречи. Должна была лежать на периферии сознания, тёплая и ощутимая, как пульс на запястье.

Фырк. Фырк, отзовись.

Я тянулся. Искал. Ощупывал внутреннее пространство — то пространство, где обычно жил фамильяр, где мерцала его маленькая, ехидная, трёхсотлетняя сущность, откуда доносились комментарии про «двуногих» и «орехи» и «отвратительный запах человеческих внутренностей».

Пусто.

Я потянулся сильнее. Дальше. Глубже. Туда, где нить привязки крепилась к якорю, к той точке в астральном пространстве, где моя Искра соприкасалась с его сущностью, где два живых существа были сплетены энергетическим узлом, развязать который мог только один из двоих или смерть.

Нити не было.

Нить просто отсутствовала. Не оборвана и не повреждена, а стёрта, словно её никогда не существовало. На том месте, где она всегда лежала зияла пустота.

Фырк.

Молчание.

Фырк!

Молчание. Глухое.

Впервые за всё время я был абсолютно один. Заперт в темноте, в мёртвом теле, лишённый рук и глаз, голоса и Искры, оставленный фамильяром.

Один.

Темнота стояла вокруг и в ней не было ни звука.