— Апчхи! — Фырк потёр нос крошечной лапкой и сердито огляделся. — Двуногий, это биологическое оружие, а не кабинет! У меня пыль в астральных синусах!
— У тебя нет астральных синусов.
— Теперь есть! Ты их только что создал! Насильственным путём!
Он потряс головой, расчихался ещё дважды и уселся на край стола, свесив задние лапки. Передними обхватил собственный хвост, это был привычный жест, означавший задумчивость и лёгкую тревогу.
Посмотрел на меня снизу вверх. Глаза были серьезные, без обычного ехидства.
— Ну да, двуногий, — произнёс он медленно, и голос его утратил привычный сарказм. — Можно здесь в пыли ковыряться. Годами перебирать эти папки. Надеяться, что где-нибудь между формулами и чертежами спрятана инструкция «Как собрать обратно то, что сгорело».
Он помолчал. Подёргал себя за тонкий, полупрозрачный ус торчащий вбок.
— А можно было бы спросить лысого магистра. Он специалист по мозгам и астралу. Менталисты его уровня знают об астральных меридианах больше, чем все профессора этой империи вместе взятые, — Фырк поднял лапку и ткнул ею в потолок. — Но этот серебристый жупел не отвечает на зов. Десять дней молчит, как будто его проглотила столица.
Я молча смотрел на стеллажи. Сотни папок. Тысячи страниц. Месяцы работы, если повезёт. Если нет, то годы.
А Серебряный молчал. Где он был? С ним или без него, я должен найти ответы. Эта мысль прострелила в мозгу, пока я засучивал рукава.
Глава 19
Серебряный молчал, но бумага, нет.
Я начал с левого стеллажа. Методично, полка за полкой, папка за папкой, вытаскивая каждую, пролистывая содержимое и возвращая на место. Снегирёв был дотошным человеком.
Всё систематизировано, подписано мелким, бисерным почерком и аккуратно пронумеровано. Проблема в том, что эта систематизация подчинялась логике, понятной только самому профессору. «Опыты над материей. Серия Ж-14. Резонанс биоструктур при ступенчатом охлаждении». «Формулы стабилизации нестабильных меридианов (черновик, перезаписать!)».
Каждое название обещало прорыв, но каждая папка разочаровала. Десятки страниц, схем и графиков, ни одна из которых впрямую не отвечала на мой вопрос.
Фырк сидел свесив задние лапы на углу стола, и наблюдал за мной.
— Третья полка, двуногий, — подал он голос, когда я в шестой раз чихнул от пыли. — Нижний ряд. Толстая такая, в коричневом переплёте. Она воняет старой кожей и чернилами. Мне от неё идёт слабенький, но тёплый фон.
Я присел на корточки. Нижний ряд третьей полки был задвинут глубже остальных. Папки стояли прижатые к стене, будто кто-то намеренно спрятал их за остальными. Пальцы нащупали кожаный, потрескавшийся корешок с тиснёнными буквами, стёршимися почти до неразличимости.