Я спускался медленно. Левая рука скользила по перилам, правая сжимала телефон с включённым фонариком.

Последний раз я был здесь несколько месяцев назад. Тогда мы искали формулу антидота от Стеклянной лихорадки. Фырк чихал от пыли и ворчал на каждом повороте. Снегирёв спрятал свои записи надёжно и хитро, с расчётом на то, что найдёт только тот, кто достаточно умён.

Профессор Снегирёв. Гений биоалхимии, единственный в истории империи человек, сумевший скрестить магическую мутацию с биохимией так глубоко, что до сих пор не нашлось учёного, способного полностью расшифровать его работы.

Тяжёлая дверь в конце коридора поддалась не сразу. Петли проржавели, и пришлось навалиться плечом. Дверь скрежетнула, сдвинулась и открылась.

Кабинет Снегирёва выглядел точно так, как мы его оставили. Пыль, стеллажи вдоль стен, заваленные папками и колбами. Старый письменный стол у дальней стены с потёртым зелёным сукном и чернильным пятном в правом углу. Стул с продавленным сиденьем.

Я подошёл к столу. Провёл ладонью по сукну, оставляя в пыли широкую тёмную полосу. Невесомая мелкая пыль поднялась и повисла в луче фонарика.

Сел на стул. Он жалобно скрипнул.

Зачем я пришёл сюда?

Потому что обычная медицина не восстанавливает то, что у меня сгорело. Нейронная сеть Сонара, не просто нервная ткань. Это симбиоз: биологические нейроны, сросшиеся с астральными меридианами, образовавшие гибридную структуру. Перегоревшие нервы регенерируют медленно. А выгоревшие астральные каналы?

Ни один целитель в империи не умел восстанавливать астральную ткань. Это считалось невозможным по определению. Примерно так же, как невозможным вырастить заново ампутированную конечность. Теоретически допустимо, практически, за горизонтом.

Но Снегирёв.

Снегирёв создал вирус, встраивавшийся в астральную структуру носителя и перестраивавший её изнутри. Он умел работать с астральной тканью на молекулярном уровне. Понимал её архитектуру, её законы, её пластичность.

Если в этом мире существовали знания о том, как регенерировать астральную структуру, вернуть Сонар, восстановить сожжённые меридианы, то искать их следовало здесь. В записях Снегирёва. В его формулах и черновиках. В этом пыльном кабинете, спрятанном в подвале больницы, где когда-то трудился человек, опередивший своё время на столетие.

— Если в этом мире и есть ответ, — произнёс я вслух, — то искать его нужно здесь. В его записях.

На столе, в облаке пыли, материализовался Фырк.

Возник целиком, разом. Полосатая спинка, чёрные бусины глаз, и тут же оглушительно чихнул. Чих у трёхсотлетнего духа-бурундука весом в двести граммов звучал неожиданно мощно. Стеклянные колбы на ближайшей полке тонко задребезжали.