Он убрал молоточек в карман. Выпрямился. Посмотрел на меня взглядом, в котором за привычным ледяным равнодушием проглядывала работа мысли.

Я встал со стула. Посмотрел ему прямо в глаза и протянул руку.

— Денис. Я так и не успел тебе сказать. Спасибо. За то, что вытащил меня.

Грач опустил взгляд на мою ладонь. Его лицо на секунду утратило привычную маскообразность. Он не привык к благодарности и не умел её принимать. Для человека с дефектной эмпатией простое «спасибо» в глаза, это тест сложнее любого клинического разбора.

Он медленно пожал мою руку. Крепко, по-мужски. И криво усмехнулся одним углом рта, это была фирменная усмешка Грача, от которой коллеги обычно напрягались, но в которой сейчас было что-то непривычно тёплое.

— Один-один, Разумовский, — произнёс он негромко. — Ты вытащил меня из аммиачной комы. Я вытащил тебя из токсической, — пауза. Усмешка стала чуть шире. — Но я всё равно тебе должен. Потому что ты сделал гораздо больше для меня. Да и лечил первым, а я только вернул долг.

Я отпустил его руку. Грач отошёл к столу, взял лежавшую на краю амбулаторную карту и повернулся ко мне.

— Раз уж тебе так скучно на домашнем аресте, — голос его вернул привычный сухой тон, — давай проверим, не расплавились ли твои хвалёные мозги окончательно.

Он раскрыл карту и начал зачитывать. Быстро, как пулемёт. Факт за фактом, цифра за цифрой без пауз на осмысление.

— Женщина, тридцать пять лет. Мышечная слабость, прогрессирующая, три месяца. Падение давления до восьмидесяти на пятьдесят. Бронзовый оттенок кожи, локализация, сгибательные поверхности суставов, ладонные складки, слизистая щёк. Вчера потеряла сознание на работе. Местные поставили анемию, капали железо, но без эффекта. Развёрнутый анализ: натрий снижен, калий повышен. А на ЭКГ, — Грач поднял на меня глаза, — высокие заострённые зубцы Т.

Он захлопнул карту и уставился на меня выжидающе.

Тест. Проверка. Экзамен у постели невидимого пациента.

Мне не понадобилось ни секунды.

Ответ выстроился сам. Легко, быстро, с той хрустальной ясностью, какая приходит, когда знания лежат не в памяти, а в костях и рефлексах.

— Болезнь Аддисона, — сказал я ровно. — Хроническая недостаточность коры надпочечников. Высокие зубцы Т, это гиперкалиемия, потому что альдостерон не вырабатывается и калий не выводится. Бронзовая кожа, компенсаторный выброс АКТГ из гипофиза, а вместе с ним и меланоцитстимулирующего гормона, у них общий предшественник, это проопиомеланокортин. Гипотония, это дефицит кортизола. Железо капать бессмысленно: анемии в классическом понимании нет, есть гемоконцентрация на фоне обезвоживания. Капайте гидрокортизон внутривенно, физраствор струйно, контроль калия каждые два часа.