Неловкая, вязкая пауза повисла в воздухе.
Я переводил взгляд с одного лица на другое. Считывал: тревога, облегчение, радость и страх. Страх, природу которого мне объяснять было не нужно.
Я и так знал. Ника.
Боевой фельдшер и мой личный террорист, она провела с этими людьми воспитательную беседу. Они её боялись.
Первым набрался смелости Семён.
Он сделал полшага вперёд, откашлялся, ещё раз, покосился на дверь, чтобы убедиться, что за ней не стоит Ника с лопаткой, и заговорил.
— Шеф… Илья. Мы, правда, безумно рады вашему возвращению. Просто… — он сглотнул. — Вероника Сергеевна… Она нам строго-настрого…
Он не договорил. Посмотрел на Коровина, тот пожал плечами, Посмотрел на Тарасова, тот отвёл глаза. Посмотрел на Зиновьевь, та чуть заметно качнула головой: мол, сам начал, сам и закончи.
Я поднял руку.
— С Вероникой Сергеевной, — произнёс я ровно, глядя каждому в глаза по очереди, — я разберусь сам. Лично. Это моя ответственность и моя проблема.
Пауза. Я обвёл команду взглядом.
— А вы — открывайте карты. Давайте, вводите меня в курс дела. Истории болезней, нерешённые кейсы, подвисшие диагнозы. Всё на стол.
Я выпрямился. Широко, уверенно улыбнулся.
— Я вернулся.
Глава 20
ЗАГС города Мурома пережил ремонт.
Судя по всему, недавно, щедро и с привлечением дизайнера, чьё представление о «стиле» формировалось на стыке журнала «Свадебный вестник» и каталога мебели Пензенской фабрики.
Стены перекрасили в пастельные тона, нежно-лиловый внизу, сливочный вверху, с разделительным молдингом из гипсокартонной лепнины, изображавшей то ли виноградные лозы, то ли ползучие розы.
Через каждые три метра в тонких золотистых рамах висели зеркала, отражая друг друга, создавая бесконечный коридор из света и цветочных композиций. Пахло свежими лилиями, лёгким парфюмом и едва уловимо, свежей краской, не успевшей до конца выветриться.
Провинция старается ей не быть. Получалось местами трогательно, местами нелепо, но в целом уютно. По крайней мере, под ногами лежал ламинат вместо линолеума, и на том спасибо.
До начала церемонии оставалось минут пятнадцать.
В холле толклись гости, переговаривались, перекладывали букеты с места на место, и в центре всей этой суеты стояла Вероника Сергеевна Орлова в белом платье и на невысоких каблуках, наводя порядок. Платье было именно тем. Лаконичным, без зефирных рюшей и кондитерского декора, с чистой линией выреза и узким поясом на талии. Она выглядела в нём сногсшибательно!
Фельдшерский инстинкт контроля, намертво вбитый годами работы на скорой, включился на полную мощность. Ника работала, как командир приёмного покоя, быстро и точно.