— Семён! — голос её рассёк холл. — Бутоньерка криво. Левее. Ещё левее. Стой. Не дыши.

Семён Величко замер посреди холла, вытянувшись по стойке смирно. В сером костюме, купленном, судя по всему, специально для этого дня, он выглядел непривычно торжественно и несчастно, потому что Ника уже третий раз поправляла ему бутоньерку.

— Артём! — Ника развернулась на каблуках. — Кольца где?

Артём Воронов, свидетель жениха, стоял у окна в тёмно-сером костюме с узким галстуком и выражением лица, получившего боевую задачу. Он хлопнул себя по нагрудному карману.

— Здесь, Ника. Оба. Проверял дважды.

— Паспорта?

— Внутренний карман слева. Твой и Ильи. Проверял трижды.

— Заявление?

— Ника, — Артём поднял обе руки ладонями вверх. — Всё на месте, я анестезиолог и вещи не теряю. Как и пациентов между прочим.

— Это не смешно, — отрезала Ника, но в уголке её губ дрогнула мгновенная непроизвольная улыбка, тут же задавленная волевым усилием.

Не до смеха ей сейчас было. Ей нужен был контроль, порядок и абсолютная уверенность в том, что каждая деталь этого дня стоит на своём месте и никуда не сдвинется.

За ней, на полшага позади, семенила Кристина, она была подружка невесты. В нежно-голубом платье до колен, с заколотыми волосами и букетиком белых фрезий в руках, она выглядела мило и встревоженно одновременно. Каждый раз, когда Ника поворачивалась, Кристина ловила край легкой, полупрозрачной фаты и аккуратно расправляла, не давая зацепиться за стулья, углы и дверные ручки.

— Ника, ты прекрасно выглядишь, — говорила она, поправляя складку на шлейфе. — Просто дыши. Всё будет хорошо.

— Я дышу, — ответила Ника напряжённым тоном. — Я прекрасно дышу. Шестнадцать вдохов в минуту, нормальная частота для взрослого в покое.

— Ты не в покое, — тихо заметила Кристина.

— Я в абсолютном покое, — Ника поправила собственную фату, поймав отражение в ближайшем зеркале. Руки её двигались уверенно и быстро. Но пальцы едва заметно дрожали, и видно это было только тому, кто знал, куда смотреть, а я как раз и знал.

Я стоял в центре холла в безупречном тёмно-синем костюме, купленном вместе с Вероникой. Белая рубашка, узкий галстук в тон платью Ники, запонки от Коровина с гравировкой «ИР», Илья Разумовский, и ботинки, начищенные до зеркального блеска стараниями Кристины: она вчера вечером отобрала их у меня со словами «жених не может прийти в ЗАГС в пыльных ботинках».

Я был абсолютно спокоен. Как хирург перед плановой операцией, когда инструменты разложены, бригада на месте, а пациент, то есть я, согласен на процедуру, информированное добровольное согласие подписано, противопоказания отсутствуют.