Снаружи, за стенами палаты, в коридоре хлопнула дверь. Потом вторая. Потом быстрые, сбивчивые шаги.
Приближались они ко мне.
Я напрягся. Вернее, напряглось бы, если бы было чему напрягаться. Но что-то внутри, в том месте, где Искра, сжалось коротко и остро.
Дверь палаты распахнулась с грохотом.
— Я дозвонилась!
Голос Вероники. Задыхающийся. Хриплый от бега и от нескольких кубометров воздуха, поглощённых в коридоре за эти минуты. Я чувствовал по направлению звука, что она стояла в дверях и грудь её ходила ходуном.
— Магистр Серебряный! — повторила она, — Я его набрала! Он уже в воздухе! Военный транспорт вылетел из Москвы! Он мчится сюда!
Глава 12
Низкий, дрожащий гул, проникающий в пределы палаты через оконные стёкла и через кирпичную кладку стен. Я узнал его сразу. Не вертолёт, хотя очень похоже. Это был астральный транспорт Канцелярии: особая машина, в которой силовая установка гибрид из магического реактора и обычных лопастей, и при посадке работает обе системы.
Видимо садилась на парковку перед главным входом. В палате окна дрожали мелкой дрожью. Звук работал в инфразвуковом диапазоне и выкручивал все деревянные и стеклянные конструкции больницы на пол-тона.
Через несколько секунд гул стих.
В коридоре загремели каблуки. Стучавшие по кафелю неспешно и размеренно, хозяйской поступью людей, знающих себе цену. Шаг, пауза, шаг.
Одновременно снаружи, на улице, завизжали тормоза.
Резко, с протяжным скрипом резины по мокрому асфальту, машина въехала во двор больницы на скорости, на которой обычно въезжают врачи, и то в критических случаях. Я услышал, как хлопнули две дверцы одна за другой, тяжело и раздражённо. И второй, более мягкий тип шагов зазвучал в коридоре: тяжёлые, размеренные.
Два потока шагов сошлись на подходе к моей палате.
Дверь распахнулась первый раз. Почти сразу второй. С разницей секунды, не больше.
И все вошли разом.
— Всем отойти от тела, — произнёс голос Серебряного. — Канцелярия Его Величества. Я провожу первичную астральную экспертизу пациента. Прошу посторонних освободить зону.
Секунда паузы.
И в неё, в узкий просвет между «освободить» и следующим вдохом, вклинился второй голос. Сухой, язвительный, ровно в той холодной и почти обидной интонации.
— Полагаю, ваше сиятельство, вы не совсем понимаете, куда прибыли.
Денис Грач. Точно он. Этот хамский, интеллигентский, с намёком на плохое настроение голос я помнил с тех времён, когда он проходил испытание в мою команду.
— Это палата интенсивной терапии, — продолжил Грач ровно. — Здесь пациент в состоянии локд-ин с многофакторным нейроваскулярным поражением на фоне эрготизма, осложнённого алхимическим катализатором. Ваш ментальный сканер, при всём моём уважении к рангу магистра, сейчас сожжёт ему остатки коры головного мозга. Я приглашённый диагност, и пациент по обстоятельствам мой. Прошу не начинать без меня.