— Правильно додумались, — коротко признал Грач. — Поздно додумались. Нитропруссид на этом токсине бессмысленен с первой капли. Вы сутки лили пациенту вазодилататор, который работал максимум как плацебо. Токсин заблокировал кальциевые канальцы в стенке артерий. Это не сосуды на данный момент, а резиновые шланги под давлением. Проблема не в просвете. Проблема в проводке, управляющей мускулатурой сосудистой стенки. Нитропруссид её не трогает. Более того, при длительной инфузии он накапливает цианид-ионы, которые дополнительно бьют по митохондриям уже и так отравленных нейронов. Вы, госпожа Зиновьева, в сумме навредили пациенту.

Молодец, Денис. В самую точку.

Я мысленно кивнул. Согласно, профессионально. Грач прав на все сто. Нитропруссид тут и не должен был работать, но Саша выбирала по стандартному протоколу неотложной терапии эрготизма, где алхимический катализатор не учтён.

Ну не было у неё точной картины. Не у всех она бывает заранее.

— Я приняла решение на основе стандартного протокола, — сухо ответила Зиновьева. Не оправдываясь, констатируя. — У меня не было данных о катализаторе.

— А кто вас просил принимать решение на основе стандартного протокола? — Грач перевернул следующий лист. — В стандартные протоколы алхимия не вписана. Вам следовало сразу поднимать Москву.

— Мы подняли Москву через двенадцать часов, когда состояние пациента перешло в клиническую смерть.

— Двенадцать часов, — ровно повторил Грач. — За это время у пациента могла выгореть половина моторной коры. Я читаю свежий снимок МРТ, тут диффузное поражение белого вещества, и часть необратима. Остальная часть, возможно, восстановится при условии, что кто-то умный снимет блокаду на проводке. И сделает это быстро, пока граница живой и мёртвой ткани не окончательно съехала. Тогда функциональность сможет восстановиться полностью, и гениальный мозг, нашего дорогого Ильи Григорьевича не пострадает.

Вот за это, Денис, тебя и не любят.

Ты прав, только ты говоришь это так, что хочется треснуть тебя по лбу распечаткой. Не потому что ошибаешься, а потому что не оставляешь ни одного шанса собеседнику сохранить лицо. Ты выкладываешь ошибки подряд, как патологоанатом выкладывает органы из вскрытой грудной клетки. С такой же аккуратной деловитостью.

Саша сейчас стоит в центре палаты, прямая и бледная, и её самооценка получает подряд четыре удара в морду.

Но она выдерживает.

— Какой у вас план, лекарь Грач? — спросила Зиновьева ровно, без тени обиды.

— Нимодипин болюсно, потом инфузия под контролем давления, — чётко ответил Грач. — Блокатор кальциевых каналов нового поколения, проходит через гематоэнцефалический барьер, работает именно по тому рецепторному пути, который сейчас заблокирован. Плюс ударная доза цитиколина. Нейропротектор, мембраностабилизатор, поддерживает фосфолипидный состав нейрональных мембран. Плюс эритропоэтин в нейропротекторной дозе, подстегнуть восстановление. И разумеется, полная отмена вашего нитропруссида, иначе мы будем на каждом шагу получать конфликт препаратов.