Два часа. Сто двадцать минут на КТ, на катетеризацию и на то, чтобы добыть доказательства, которые Мустафа-бей не сможет отмахнуть. Времени в обрез.

Двери лифта разъехались на первом этаже. Коридор отделения лучевой диагностики встретил нас кондиционированным холодом. Керим-бей шёл за нами в трёх шагах, и его присутствие за спиной ощущалось как постоянная, ровная тяжесть чужого внимания.

Константин ждал у двери кабинета КТ. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и вид у него был неважный: лоб блестел от пота, воротник рубашки расстёгнут.

— Илья Григорьевич, — сказал он вполголоса, когда мы подкатили каталку. — Проблема.

— Какая?

— Аппарат на калибровке. Рентгенолог говорит, трубка перегрелась, ждать три часа минимум.

Я посмотрел через стеклянную дверь кабинета.

За пультом сидел османский рентгенолог. Невысокий, полный мужчина в белом халате, с аккуратной бородкой. Перед ним светился экран с интерфейсом томографа. Аппарат стоял в центре зала, с открытым порталом гентри, и мне хватило одного взгляда на индикаторную панель, чтобы понять, что трубка не перегрета. Зелёный индикатор горел ровно, вентиляция работала в штатном режиме, и на дисплее светилась надпись, которую я прочитал без переводчика — латинские буквы, стандартный протокол аппарата: «SYSTEM READY».

Система готова.

Я перевёл взгляд на рентгенолога. Тот поймал мой взгляд через стекло, торопливо отвернулся к пульту и начал щёлкать клавишами с преувеличенной сосредоточенностью.

Страх. Я узнал его сразу. Рентгенолог боялся. Вспотевшая шея, суетливые пальцы по клавишам, взгляд, скользнувший мимо меня к Керим-бею и обратно. Этот человек получил звонок сверху, пока мы спускались в лифте.

— Калибровка, — повторил я вслух.

— Он очень извинялся, — Константин сморщился. — Кланялся, улыбался и объяснял на ломаном русском, что сожалеет о неудобствах.

Я повернулся к Гураму.

Он стоял рядом с каталкой, и я увидел, как у него медленно побелели кончики ушей. Гурам Автандилович знал, как выглядит саботаж.

— Гурам, — сказал я тихо. — Вы говорите по-турецки?

Гурам коротко кивнул.

— Я из Тифлиса, — ответил он. — Половина моих пациентов, это турки из приграничных вилайетов.

— Тогда объясните коллеге, что калибровка завершена, трубка работает, и если он не запустит аппарат в ближайшие две минуты, я попрошу Керим-бея позвонить в канцелярию Султана и сообщить, что единственный томограф в госпитале вышел из строя именно тогда, когда племянник Его Величества нуждался в экстренном обследовании.

Гурам посмотрел на меня. Потом на Керим-бея за моей спиной.