Если верить клиническим данным, перед нами лежал человек, чья печень погибала от застоя крови, которого физически не существовало.

— У меня есть три версии, — сказал Гурам. — Первая, констриктивный перикардит. Перикард зарос, обызвествился, стянул сердце панцирем, и оно вроде бы бьётся нормально, но не может расслабиться и набрать кровь из вен. Давление на входе растёт, печень задыхается. Фракция выброса при этом может быть в норме.

— Проверяли, — сказал Алексей Павлович. — Перикард чистый. Эхоскопия подтвердила.

— Моя первая мысль тоже была перикардит, — кивнул Гурам. — Вторая версия, обструкция нижней полой вены. Тромб или опухоль, сидящая в просвете вены между печенью и правым предсердием, как пробка в бутылке. Кровь не может пройти наверх, застаивается ниже пробки, печень захлёбывается.

— Синдром Бадда-Киари, — добавил Константин.

— Тоже проверяли, — ответил Алексей Павлович. — Нижняя полая вена проходима, печёночные вены проходимы, тромбов нет.

Гурам тяжело вздохнул.

— Третья версия, рестриктивная кардиомиопатия. Амилоидоз, саркоидоз, гемохроматоз. Стенки сердца инфильтрированы каким-то дрянью, становятся жёсткими и не дают камерам расслабиться. Фракция выброса при этом бывает нормальной, потому что сердце сжимается хорошо, а вот расслабиться не может.

— Биопсия миокарда? — спросил я.

— Не делали, — ответил Алексей Павлович. — Придворные лекари не решились. Риск перфорации, тампонады. Пациент племянник Султана, и за каждый прокол можно ответить головой. В буквальном смысле.

Я кивнул.

Диагноз не складывался, все факты на столе, все анализы в руках, а картина рассыпается, потому что одна деталь не встаёт на место. Сердце здоровое, а печень мускатная. Два факта, которые в нормальной физиологии не могут сосуществовать.

Марина робко подняла руку.

— Простите, что вмешиваюсь, — сказала она тихим голосом. — Я не лекарь. Но я слушала вас всех, и у меня глупый вопрос. Если все анализы говорят, что сердце здоровое, может, оно действительно здоровое, а причина застоя не в сердце, а где-то между сердцем и печенью?

Константин открыл рот. Повернулся к Алексею Павловичу.

Алексей Павлович посмотрел на свою жену с удивлением.

— Где-то между, — повторил Алексей Павлович.

Ника улыбнулась.

Я посмотрел на Марину, и внутри у меня повернулся механизм, который крутился уже пятнадцать минут вхолостую и наконец зацепился за зубчик.

Между сердцем и печенью. Анатомически это означало нижнюю полую вену и правое предсердие. Бадда-Киари исключили. Обструкция вены исключена. Перикардит исключён. Рестриктивная кардиомиопатия не подтверждена, потому что биопсию не делали. Три заглушки из четырёх уже стояли, и мысль привычно соскальзывала с четвёртой, той, которую нельзя было ни подтвердить, ни опровергнуть без инвазивной процедуры.