– Да, никак не могу отпустить эту идею.
– Тогда нам нужно научиться быть осторожными и больше не оставлять следов, – заметила она. – Еще одной разлуки я не вынесу.
– Допустим, мой «старый друг» просто исчезнет?
– И никакой крови?
– Почти. Моя мелкозубчатая ножовка по металлу не только отлично избавляет от наручников, но и делает идеальный срез на человеческих костях.
– Но ты ведь не любишь возиться с трупами?
– Это так, – он кивнул. – Но нам больше нельзя совершать ошибок, я не могу тебя потерять.
– Что это? – ее голос дрогнул, когда она увидела кольцо с блестящим камушком в его руке.
– Я представлял, что сделаю тебе предложение, стоя на краю обрыва. Твои волосы развеваются по ветру, и ты говоришь мне «да». Затем мы разрезаем наши ладони, касаемся друг друга, и наша кровь смешивается.
Он больше не боялся быть романтиком рядом с ней.
– Господи, – Мара нетерпеливо вытянула руку и, дождавшись, когда Ян наденет на ее безымянный палец кольцо, выпалила: – Поехали скорее на обрыв!
Через час они давали клятвы тому Богу, в которого верили, и снимали себя на камеру. Мара нацепила на волосы фату, но ее сорвал ветер. Они смеялись, глядя, как та улетает вниз, качаясь в воздухе, резали ладони и танцевали под пение птиц, пока капли крови медленно скапывали вниз по их рукам.
В своем аду они стали уголком рая друг для друга. И эта убийственная любовь воскрешала их и обещала бесконечное счастье. Удивительно, но всякая любовь хочет быть вечной.
Теперь они вместе, а остальное неважно.
Они любят так, как умеют, а весь мир… пусть горит!
КОНЕЦ