Меня подташнивает от этого вопроса. Половина учениц гимназии – ярые католички, которые ведут беседы лишь с Богом, а оставшиеся – забитые и затравленные жертвы родителей – ярых приверженцев веры, считающих, что у их дочерей не может быть собственного мнения насчет религии.
– Да, – отвечаю я, решив быть краткой.
Они переглядываются, но больше вопросов не задают.
Перемыв всю посуду, я поднимаюсь к себе. Закрываю шторы и только после этого включаю свет. Пытаюсь делать домашку, но у меня никак не получается сосредоточиться. Психанув, отбрасываю подальше учебник и иду в душ. Прохладная вода ненадолго, но помогает снять напряжение.
– Марыля, помни про расход воды! – ворчит мать, несколько раз раздраженно постучав в дверь. – Закругляйся!
– Да-да, – устало отзываюсь я, – уже выхожу.
Они могут хотя бы день не цепляться ко мне?
Завернувшись в халат, я выхожу. Шлепаю босиком по холодному полу, с опаской озираясь по сторонам. Мне кажется, что зверь притаился в темном углу коридора и выбирает момент, чтобы напасть на меня. Нельзя поворачиваться к нему спиной. Я включаю свет и облегченно выдыхаю. Слышно, как за стеной, в спальне сестер, мать тихо читает им Библию.
Переодевшись, я наконец медленно подкрадываюсь к окну. Отодвигаю занавеску ровно настолько, чтобы в получившейся узкой полоске рассмотреть голубые огоньки полицейских проблесковых маячков вдалеке. Они все еще работают на месте преступления.
Я сдвигаю ткань еще немного и бросаю взгляд на окна чердака дома напротив. В темном прямоугольнике ничего, кроме пустоты. Но мое сердце сжимается от ощущения, что он там. Стоит исмотрит прямо на меня . Чувствует мой страх. Ощущает его запах. Наслаждается им.
Еще какое-то время я наблюдаю за тем, как над терракотовыми крышами домов собираются тучи, и слушаю гул разбушевавшегося ветра. Затем переодеваюсь в пижаму, выключаю свет и снова подкрадываюсь к окну. Теперь он не сможет меня увидеть. Уже решительнее я отодвигаю занавеску и приникаю к прохладному стеклу. Всматриваюсь в окно напротив, пытаюсь сфокусировать зрение.
И резко отшатываюсь, заметив, силуэт посреди черноты. Теряю равновесие и валюсь на пол.Он там . Он смотрел на меня! И, уверена, видел, как шевельнулась моя занавеска.
Забравшись под одеяло, я крепко обнимаю себя руками. И, не в силах думать больше ни о чем другом, лежу так почти до утра.
Глава 11. Дьявол
Сука. Да кто ж знал, что от пятен крови так трудно избавиться?
Нет, это вполне очевидная вещь для опытных убийц, но, когда тебя неожиданно накрывает ярость, ты не думаешь о том, как бы не запачкать руки и не оставить следов.