– Марыля? – спрашивает мать, когда я, забежав домой, громко хлопаю дверью.
– Да, – отзываюсь я, закрыв замок и приникнув к окну.
– Пойди сюда, нужно помочь мне с картофелем.
– Только переоденусь, – отвечаю я, бросившись к лестнице.
Так не может больше продолжаться. Нужно сказать родителям. Пусть обратятся в полицию, кто-то должен остановить этого парня.
Оказавшись у себя в комнате, я подхожу к зеркалу. Из отражения на меня смотрит кто-то чужой, бледный, с темными кругами под глазами. И как бы ни был напуган этот кто-то, он никогда не скажет родителям о том, что происходит. Нельзя положиться на того, кто однажды уже тебя подвел.
Я вздрагиваю от скрипа за спиной. Кожу обжигает ледяной ветерок. Я резко оборачиваюсь. Дверца платяного шкафа слегка приоткрыта. Мои мысли лихорадочно скачут. Если он там, добежать до двери не получится. Я делаю рваный вдох и стискиваю кулаки. Сердце оглушительно грохочет, в горле пересыхает. Я неотрывно слежу за образовавшейся между дверцами темной щелью.
Черт возьми. Во мне поднимается злость. Чему быть, того не миновать. Сколько можно бегать от смерти? Пусть тогда это случится поскорее!
Я бросаюсь вперед и резко распахиваю дверцу шкафа. Ничего, кроме одежды. Вместе с облегчением с глаз срываются слезы.
Я тихо вздыхаю, опускаюсь на пол и сотрясаюсь в бессильных судорогах.
Глава 15. Дьявол
Должен признаться, ты засела в моем мозгу, словно песня на повторе. Чем бы я ни занимался, мысли все равно возвращаются к тебе. Вчера я хорошенько напугал тебя, поэтому сегодня решаю дать тебе передышку. Нужно усыпить твою бдительность перед нападением, поэтому проживай свой последний день как обычно. У меня получается быть незаметным, когда я этого очень хочу. Иногда мне кажется, надо мной висит большое черное покрывало, которое скрывает меня от людей. Оно прячет мою черную душу и черный разум, но под ним я все же бесконечно одинок.
Тяготит ли меня одиночество? Возможно. Я не лишен эмоций, ведь даже злость – доказательство того, что убийца способен чувствовать. К тому же, представляя, как расправлюсь с кем-то, я ощущаю смесь восторга, трепета и желания. Это, конечно, совсем не эмпатия, ведь мне не жаль тех, кого я собираюсь убить. Но кто сказал, что убийца не способен испытывать человеческие чувства?
Например, ты. Я ужасно привязался к тебе, поэтому так долго оттягиваю момент расправы. Мне не хочется лишаться моей любимой игрушки. Чем дольше я за тобой наблюдаю, тем сильнее меняются мои чувства.Желание убить сменяется желанием обладать – в любом смысле . Страшно становится представить, что твои большие голубые глаза погаснут, а сердечко перестанет биться. Жаль, если такое роскошное тело превратится в ветхий мешок с костями, гниющий в земле. Как-то даже несправедливо, что ли.