– Как зовут твоего любимого пса, Теодор? – спрашиваю я, поднимаясь. Преподобный извивается в моих ногах, но уже не так активно: последние его силы на исходе. – Это важно потому, что сегодня он будет лакомиться тем, что было дорого его хозяину.
Я спешу к двери, ведь мне хочется, чтобы каноник успел насладиться этим зрелищем вместе со мной. Прямо с крыльца я швыряю мерзкий отросток в собачий вольер. Псы встречают подачку радостным лаем и дерутся за право надкусить добычу.
– Смотри-ка, им понравилось. Собаки вообще неприхотливы. – Я возвращаюсь к несвятому отцу. – И еще они намного лучше некоторых людей.
Преподобный бьется в агонии, а я внимательно смотрю, как гаснет свет в его бессовестных маленьких глазенках. Пульсирующая, злая боль отключает его сознание и забирает все мысли. Идеально.
Забрав ножи, я поворачиваюсь к тебе. Ты напряженно наблюдаешь за последними секундами жизни твоего обидчика. Не отводишь взгляд и не трясешься от страха. Ты так внимательна к деталям, что я снова ловлю себя на мысли, что без ума от тебя. У меня даже пересыхает во рту.
Бога нет. Но если и есть высшая сила, то это определенно Любовь.
Глава 29. Калининград
– Спасибо, что пришел. – Нина встретила его у лифта и пожала руку.
Она была немного полноватой и всегда одевалась исключительно в рубашки и мешковатые джинсы. Вероятно, именно поэтому в свои тридцать пять так и не нашла себе никого. Каждый раз, глядя на нее, Марк думал о том, что стоит ее переодеть, причесать, и Нина посвежеет и помолодеет.
– Пойдем, познакомлю с операми, – сказала она.
Марк вежливо улыбнулся и последовал за ней. Он прекрасно понимал принципы работы органов внутренних дел, но предпочитал сначала как следует во всем разобраться, составить профессиональное мнение, а затем уже делиться выводами. Необходимость обсуждать свои беседы с задержанной на этом этапе вызывала у него легкое раздражение.
– Михаил, Виктор, а это Олег Анатольич, – представила она мужчин, сидевших за столом в комнатке для совещаний.
Новак, конечно, ни одного имени не запомнил.
– Добрый день, – он пожал руки каждому по очереди. – Очень приятно.
– Как вам удалось заставить ее говорить? – спросил один из оперов. – Ребята, которых приставили охранять ее, говорят, она болтает с вами без умолку, а до этого молчала, словно воды в рот набрала.
Психотерапевт положил папку со своими записями на стол и занял один из свободных стульев.
– Просто я умею расположить к себе, – ответил он, пожав плечами, затем улыбнулся. – Вообще, я думаю, она хотела говорить, но ждала кого-то, кому сможет открыться. Того, кто не будет слишком давить.