Живой человек, будь то сновидец или Сноходец, конечно же интереснее и приятнее «рельефа».

Но качественная тварь — гораздо, гораздо интереснее и приятнее живого человека.

Выйдя из «Трех звезд», Григ несколько мгновений размышлял, как проще добраться домой. Будь он ничего не соображающим простецом — проблем не возникло бы вообще. Сновидец, он же «простец», не осознает реальности Страны Сновидений и может перенестись из одной точки в другую без проблем. Не затруднился бы и Снотворец — большинство их может повелевать миром сновидений в таких пределах, как собственная телепортация.

Но Григ был Сноходцем — не совсем обычным, но Сноходцем. И ему предстояло тем или иным способом дойти до своего дома в квартале Летнего Моря. Сны были изменчивы и пластичны, дорога могла занять и несколько минут, и много часов — как повезет.

Самый короткий путь лежал через квартал Вечной Войны. По большей части это не составляло трудностей — люди, которым снится война, как правило сами не воевали. Тем же, кому это довелось, обычно снится монотонная рутина воинской жизни, походный быт, ожидание боя, друзья — мертвые и живые, но не сам бой.

Но иногда настоящая война снится и тем, кто знает ее не понаслышке. И вот в таком сне оказаться очень не хотелось. Даже Снотворцы предпочитают не соваться в сон, который снится американскому сержанту, уцелевшему во Вьетнаме, ветерану чеченской войны или африканскому повстанцу. А уж когда снятся сны японцам, пережившим Хиросиму или Нагасаки… Впрочем, это случается все реже и реже…

Григ покачал головой. И двинулся в ту часть города, которую Сноходцы-мужчины между собой называли «бабьей». Состояла она из квартала Девичьих Грез и квартала Идеальных Мужей. Первый район был симпатичным и даже умилительным, второй — при всей его безвредности, всегда вызывал у Ловца раздражение. Но особого выбора не было.

Ему пришлось пройти всего пару минут — видимо, сильно хотелось домой, и город вокруг стал преображаться. Вначале изменилась погода. Солнце стало светить как-то ярче, солнечнее. На небе появились облачка — легкие, пушистые, в стране облаков такие могли бы быть манекенщицами. Улицы стали шире и чище, часть домов превратилась в огромные белокаменные особняки с колоннами, часть — в мрачноватые готические здания. Ну и, конечно же, поменялось население. Взрослые женщины практически исчезли — вокруг были только молодые девушки и девчонки-подростки. При этом среди женщин — никакого рельефа, только простецы. Мужчины, напротив, все были рельефом. При этом они делились на две группы — очень много подростков, в большинстве своем некрасивых и тщедушных, грязноватых, непрерывно гогочущих, чешущихся и ковыряющих в носу; и молодых, красивых, мускулистых мужчин — безупречно одетых и с великолепными манерами. Прекрасные принцы во всей своей красе… Каждый мужчина следовал за девушкой, глядя на нее влюбленными глазами и непрерывно улыбаясь. Далее, как рыбы-прилипалы за кормящейся акулой, двигались стайки подростков, болтающих между собой и завистливо поглядывающих на прекрасных принцев. Девушки шествовали с утомленно-небрежным видом, иногда перекидываясь с принцами парой слов, иногда — целуясь (ничего большего! И то чаще в щечку!) и торжествующе глядя на мальчишек.