Здесь действительно были тихо. Григ не знал, возможно ли так укрыться от урагана в обычном, бодрствующем мире — но здесь, в Снах, это сработало.

Ветер бушевал прямо над головой. Расселина, где они укрылись, оказалась глубиной меньше метра, с ровными, будто вырубленными в скале стенками. Лежать можно было только рядом, тесно прижимаясь друг к другу. Григ повернулся боком, чтобы Мария могла лечь рядом.

Но ветер сюда не доставал.

— Как в гробу, — первой сказала Мария.

— В двухместном, — поддержал ее Григ.

— А такие бывают? — внезапно заинтересовалась она.

— Я думал, это ты у нас все знаешь, — Григ фыркнул. — Думаю, по спецзаказу сделают. Для особо любящих друг друга клиентов.

Над головой была уже какая-то вакханалия ветра. Небо при этом оставалось пронзительно чистым, голубым, праздничным — и в этом была какая-то бессмыслица, неестественность, даже обидность. Ураган должен приходить с черными тучами, с мельтешением молний, ливнем и градом. А не так — под ярким солнцем и при чистом небе…

Григ смотрел на Марию, на ее спокойное лицо, на улыбку в уголках губ. Она лежала на спине, смотрела вверх и едва заметно улыбалась чему-то своему. Потом все вокруг на миг потемнело, глаза Марии удивленно расширились.

— Скала, — сказала она. — Над нами пролетела целая скала.

— Ты уверена, что это был не Креч? — спросил Григ.

— Скала была маловата для Креча, — усмехнулась Мария. Помолчала, потом посмотрела на Грига: — Ну?

— Что «ну»?

Григ понимал, «что». Тем инстинктом, который неизбежно говорит это мужчине и женщине, оказавшимся рядом — если они действительно «ну?» Кто-то скажет о ферромонах, кто-то о взглядах, кто-то о шестом чувстве.

А можно ничего и не говорить.

Григ наклонился к лицу Марии и поцеловал ее в губы. Ветер гремел над ними, укрывая невидимым одеялом.

— Ты мне нравишься, — сказала Мария словно бы спокойно, рассудочно, но под этим спокойствием угадывалась закипающая страсть. — Я бы подождала чуть… но теперь… пусть все будет сейчас.

Их руки встретились, соприкоснулись, отправились в древний как мир поиск. Григ почувствовал, что он уже раздет — потому что ему хотелось этого, и Мария была обнажена — потому что ей этого хотелось, а вместо камня под ними был разложен толстый клетчатый плед. Он снова поцеловал ее…

И отстранился. На те жалкие сантиметры, что позволяло их укрытие. Их тела, только что соприкасавшиеся, будто отдалились на бесконечное расстояние.

Она поняла все сразу.

— Почему? Ты же хочешь меня, Григ!

Глаза у нее стали не то обиженные, не то просто недоуменные. Ищущие. Пытающиеся прочитать в его глазах то, что он не мог объяснить словами.