Ну и море, конечно же. Местами темно-зеленое, местами — разбелённо-голубое, но обычно ярко-синее, лазурное — как рисуют дети. Пологие мягкие волны, бликующие на солнце, полоска песка с редкими купальщиками, несколько парусов на горизонте… Обычно Сноходец осознает себя, если ему удается дойти до моря и коснуться воды. Этот миг понимания ярок и врезается в память навечно. Теплая вода вдруг обжигает кожу — не то ледяным холодом, не то опаляющим жаром. Внезапно просыпается обоняние и вкус — на губах оседает соль, в ноздри бьет запах йода, рыбы, водорослей.

И почему-то никому не бывает страшно. Только восторг — до этого тихо прячущийся где-то в груди, рядом с сердцем, вырывается наружу. Хочется кричать. Хочется бежать, прыгать, плавать — тем более, что Сноходец внезапно осознает свое тело свежим, новеньким, «с иголочки», как у тренированного молодого спортсмена.

А потом, рано или поздно, встречается кто-то — Сноходец, Снотворец, иногда — тварь или особо инструктированный рельеф с повадками ментора и проводника. И человек понимает, что приобрел еще один мир и еще одну жизнь. Как правило — куда интереснее, чем настоящая.

Сейчас Григ не собирался спускаться к морю. Ему хотелось домой — хотелось все сильнее и сильнее, и означать это могло лишь одно — пора просыпаться. Время в Стране Сновидений не менее пластично, чем пространство — в один сон может вместиться долгое, увлекательное приключение… ну, или не менее долгое, скучное, ленивое ничегонеделанье. Бывает и наоборот, конечно. Но в любом случае пробуждение неотвратимо.

В родном квартале Григ был куда более раскрепощен, чем в чужих. Уже через несколько шагов он обнаружил, что одет не в бежевый льняной костюм, пусть и летнего, но почти официального вида, а в темно-синие бермуды и яркую гавайскую рубашку. На голове откуда-то взялась ярко-алая бандана. На ногах вместо мягких кожаных туфель оказались сандалии. А еще Григ помолодел лет до двадцати.

Хотелось бы, конечно, думать, что все это — плод его воли, что он меняет реальность вокруг как настоящий Снотворец и создает новые сущности. Но на самом деле это был не прогресс, а именно что регресс — он менял себя и реальность вокруг неосознанно, как обычный простец.

Вот и пространство, повинуясь его желанию, начало сжиматься. Только что Григ спускался с холма по горячей асфальтированной дороге, а вот уже под ногами вымощенная камнем мостовая, над головой — раскидистые пинии, а впереди — утопающие в зелени виллы. Справа был его дом, слева — дом другого Сноходца. Все остальные соседи были рельефом.