Но как можно было верить друг другу в Снах, когда люди не склонны доверять даже наяву?

Темнота за окнами вагона рассеялась. Поезд мчался по лесу, дорога была проложена по узенькой просеке среди вековых деревьев. Был уже день, но кроны деревьев смыкались над поездом и казалось, будто поезд едет в вечернем сумраке.

— Уже близко, — сказал Август-Роберт, когда за окнами мелькнул железнодорожный семафор. — Сейчас выедем из леса, проедем мимо холмов и будет станция.

Григ вздрогнул. Вопросительно посмотрел на Августа-Роберта.

— Так ты уже здесь был?

Мальчишка не ответил, но покачал головой.

Странная это была станция — один единственный короткий перрон, в аккурат на два вагона и паровоз, одно-единственное маленькое здание из красного кирпича. В здании, сколько Григ ни приглядывался, не было дверей — только закрытые наглухо окна.

Вокруг станции были зеленые холмы с островками леса — уже не такой вековечной чащобой, как по пути. На горизонте виднелись крошечные домишки, затерянные в полях желтой пшеницы. За ними — снова лес, густой щетиной наползающий на склон исполинской горы, чья вершина терялась в облаках.

Когда Григ обернулся, то за спиной уже не оказалось поезда. Рельсы тоже кончались, уходя от перрона на несколько метров и обрываясь.

— Все специально для нас, — проскрежетал Креч. — Ну… веди, Григ.

Проблем с направлением не было. Единственная дорожка, которую можно было бы назвать и тропинкой, вела от пустого вокзального здания в поля. Пахло травой и цветами, пели птицы, журчал ручеек, текущий рядом с дорожкой. Все было настолько мирно и пасторально, как может быть только во сне.

— Лучше бы она была вымощена желтым кирпичом, — сказал Григ через несколько минут. — Надоела пыль.

— Дорожка из желтого кирпича есть на Детской Площадке, — гордо сообщил Август-Роберт.

— Знаю, — сказал Григ.

— Только она очень старая, почти серая, кирпичи растрескались… — с легкой грустью уточнил мальчик. — Она ведет в руины. Там можно найти красивые зеленые стеклышки, но там грустно.

— Сны, которые перестают видеть, умирают, — наставительно сказал Креч. — Вот этот сон живой.

Григ обернулся — вокзал уже исчез. Никаких следов не осталось, сон стер поезд, будто организм, залечивший рану.

— Живой, — согласился Григ.

Они шли по дорожке, оглядываясь и постепенно расслабляясь. Это был очень мощный сон, настолько крепкий, что в какой-то момент Григ обнаружил себя одетым в клетчатый старомодный костюм, жесткий и колючий, из крепкого практичного сукна. На тролле появились безразмерные штаны, сделавшие его похожим на Халка из комиксов, видимо, тут нагота не приветствовалась.