Он погладил своего бывшего пса и, громыхая железяками, вышел из оружейной.

— Спасибо… это настоящий подарок… — растроганно сказал вслед Креч.

Август-Роберт сидел за столом и ел овсянку. Судя по позе Апломбной таксы, ей тоже кое-что со стола доставалось. Григ строго погрозил собаке пальцем, сел напротив симулякра и сделал себе бутерброд с колбасой. Сказал:

— Дожёвывай, парень. Надо выдвигаться.

Август-Роберт на миг прикрыл глаза, кивнул и продолжил завтракать.

Они вышли из двора-колодца, пройдя через коммунальную квартиру. Вначале забрались в окно, подставив жалобно скрипящие дощатые ящики. Шёл снег, всё стало серым и унылым, той особой мерзостью начала зимы, что можно встретить только в больших балтийских городах.

Оставляя на подоконнике грязные следы, они прошли через кухню — большую, холодную, неуютную, с пустыми кастрюлями на старой плите. Креч уверенно открыл одну из дверей, они оказались в комнате с высоченными потолками, где в огромной, в человеческий рост длиной хрустальной люстре, запылённой и поблекшей, тускло светила одна-единственная слабая лампочка.

Мебель тоже была пыльная, грязная, выцветшая. И люди, сидевшие на диване, кутаясь в платки и одеяла, казались мёртвыми. Только глаза на измождённых лицах следовали за неожиданными гостями, следили с опаской и тревогой.

— Что это, Креч? — тихо спросил Григ. Тут не хотелось говорить громко. — Похоже на Тусклые Комнаты, но эти люди…

— Это Окраина. Это сны мертвецов. То, что уже не снится, но не хочет уходить, — Креч протопал через комнату, рывком распахнул окно. За ним тоже было серое низкое небо и тихо идущий снег.

Григ поёжился.

Креч выпрыгнул в окно первым, за ним Григ помог выбраться Августу-Роберту, последним спрыгнул сам, прижимая к груди присмиревшую таксу. Кажется, даже она боялась этих взглядов в спину.

— Ну и окружение у тебя, Креч… — сказал Григ с досадой, когда они отошли от здания. Мёртвый сон постепенно развеивался, давящая серость уходила, но Окраина — всегда Окраина. Весело тут не бывает.

— Зато не беспокоят… обычно… — ответил Креч.

Мёрзлый асфальт перед ним вдруг пошёл трещинами, вздыбился. Из-под земли вырвался старый знакомый — гидрант! Восстановился, значит!

— Хозяин! — гидрант зло зыркнул глазами-трубами на Грига. — По улице Забытых Поэтов идут два Повелителя Войны!

— Отходите, — велел Креч, не останавливаясь. Гидрант следовал за ним, проламывая трубами асфальт и раскачиваясь на уровне головы тролля. — Вам их не остановить.

— Так все уже того… отошли… кто врассыпную, а кто и в лучший мир…

Всё-таки гидрант определённо имел чувство юмора. И если это и был рельеф, то на самой грани с симулякром, уже почти обладающий разумом.