— Я не обманывал… — попытался Григ потянуть время.

— Вот только не будем вступать в философские споры! — воскликнул тролль. — С моей точки зрения обман был — и баста!

Похлопывая по ладони дубинкой (отчего мостовая под ногами вздрагивала) тролль двинулся к беглецу. Тот начал пятиться и уперся в стену.

— Не взлетишь, — ухмыльнулся тролль.

— Давай представим, что это все — компьютерная игра? — жалобно попросил Григ. — Виртуальная реальность…

— Ты можешь представлять себе все, что угодно, — почти ласково сказал тролль. — Даже то, что это твой персональный Армагеддон.

Расшатать самомнение тролля оказалось не легче, чем кирпичные стены вокруг. И переметнуться в иной облик тоже — тролль явно был куда большим солипсистом, чем Григ.

— Я даже не стану убивать тебя до смерти, — пообещал тролль. — Не дергайся и…

Что-то визжащее!.. поющее!.. сверкающее!.. сияющее!.. словно созданное из сплошных шипящих и восклицательных знаков, ворвалось в тупик. Извиваясь и переливаясь, скользя над мостовой и взмывая, оно пронеслось между широко расставленных ног тролля.

— Пока! — крикнул Григ, бросаясь на этот обезумевший кусок радуги. Ощущение было таким, словно он оседлал наполненный теплой пенной водой мешок. Радуга будто и не заметила седока — стремительно понеслась к забору, вильнула — и пошла вверх вдоль стены. Григ цеплялся за некое подобие ушей, выросших на этой разноцветной колбасе, и мечтал лишь об одном — не упасть, пока радуга не перевалит за стену.

Хотя помешает ли стена троллю продолжить преследование?

— Ты трус! — завопил уязвленный тролль. — Трус и подонок! Только гнусный подонок способен оседлать светлый детский сон!

— Ну, трус, — прошептал Григ, прижимаясь к колбасе. — Ну, подонок. Зато живой.

Радужная колбаса распласталась в широкую мягкую ленту — и потащила его над окраиной, будто на ковре-самолете. Теперь, когда тролль остался позади, Григ рискнул посмотреть на своего спасителя повнимательнее.

Лента вся шла цветными переливчатыми пятнами. Временами на ней возникали какие-то искаженные лица…

Ой-ей…

Это не светлый детский сон…

Лента снова сжалась в колбасу — только на этот раз с одной стороны был шипастый хвост, а с другой — зубастая пасть и пылающие красные глаза.

— Айри! — как можно радостнее воскликнул Григ, помахивая рукой. — Рутс, пыхнем пару разков?

— У? — задумчиво спросила колбаса. — Айри. Есть, брат?

Обычно сон наркомана — зрелище не для слабонервных. Этот, к счастью, уснул в миролюбивом настроении и не после тяжелых наркотиков, а обкурившись конопли.

— Вон, внизу! — твердо заявил Григ.