Но это была атака Вечной Войны.

Пространство вокруг наполнилось кровавым туманом. Тела разлетелись, будто Снотворцев привязали к дулу старинных пушек и выстрелили шрапнелью. В воздух взлетали руки, ноги, головы, торсы, изорванные тряпки и гнутые железяки. Вопреки быстротечности случившегося все успели заорать или взвыть от боли — и звук всё не затихал, будто оторванные головы ухитрялись вопить даже не имея лёгких.

Григ ошарашенно подумал, что это тоже перебор и придаёт происходящему нездоровую гротескность и комичность.

Когда к его ногам подкатилась оторванная голова красивой молодой девушки и пронзила его застывающим укоризненным взглядом, Григ в этой мысли укрепился.

А вот Август-Роберт, болтающийся в лапе гориллы, такими мыслями не задавался. Его вырвало прямо на лицо погибшей Сноходицы.

Читать нотации об уважении к погибшим врагам Григ не собирался. Вины Августа-Роберта тут не было, работали законы Вечной Войны, а там обязательно какой-нибудь молодой боец тошнит при виде мёртвого обезображенного врага.

Поэтому Григ отбросил свою пушку, сорвал с пояса гранату и зажал в руке. Наставало время Повелителей Войны.

Против ожиданий он увидел лишь одного.

Самого Роберта.

Снотворец стоял впереди, преграждая путь к Замку. В руке у него была короткая тросточка-стек, которой он стряхивал с мундира остатки взорванных Сноходцев.

Роберт был совершенно невозмутим, ни скорбеть о погибших, ни блевать он, конечно же, не собирался.

Креч при виде Роберта ощутимо уменьшился.

Но, всё же, остался большой, пятиметровой версией себя.

И пошёл на Роберта раскачивающейся грохочущей походкой, более чем когда-либо напоминая робота или голема, а не живое, пусть и каменное, существо.

Григу хотелось сорвать с плеча какое-нибудь оружие.

В конце концов, у него ещё было четыре большие пушки и пара маленьких.

Но он прекрасно понимал, что уничтожить Повелителя Войны не сможет.

Лучше уж добраться до Замка, овладеть силой Артефакта и потом, став всемогущим, вывернуть Роберта наизнанку, растоптать, осквернить останки и…

Григ тряхнул головой.

Это был уже не он, не его мысли. Это шептал Чёрный Замок, стрекотал его сторож и строитель, бормотала та часть Грига, что таилась в глубине мозга, скованная неокортексом — древняя, кровожадная, унаследованная от рептилий, знающая «хочу» и не знающая «надо», жаждущая лишь жрать, трахаться и доминировать.

Но проблема в виде Повелителя Войны оставалась.

Вот только решать её можно было по-разному.

Григ разжал ладонь и выпустил гранату.

Сверкающий цилиндрик начал падать и повис в воздухе.