— Пялиться не будешь? — подозрительно спросил водитель.

— Нет-нет, — ответил Григ. — Ни в коем случае.

Замок на двери щелкнул, Григ забрался в такси (внутри опять же была солянка из кабины лондонского такси (откидные сиденья напротив), нью-йоркского (терминал для оплаты карточкой), арабского (многочисленные украшения и суры) и, даже, московского (иконка и табличка «У нас не курят!»)

Совершенно непонятное дело!

— Ты Снотворец? — спросил Григ, чуть наклоняясь к дырчатой перегородке. Понятное дело, что тут есть микрофон, но все равно подсознательно тянешься к человеку, с которым говоришь.

— Чего-чего? — отозвался негр, руля по улице. — Какой-такой Снотворец, а? Слушай, ты чего говоришь? Совсем больной, да?

Ну приплыли. Теперь это был не нью-йоркский водитель. Теперь это был московский бомбила, приехавший откуда-нибудь с Кавказа.

— Расскажи мне о себе, — попросил Григ. — Где ты родился, где учился…

Водитель внезапно притормозил. Посмотрел через перегородку на Грига. Первой мыслью у Гриза было, что парень опять заподозрил его в домогательствах. Но нет — смотрел водитель растерянно и смущенно.

— Не знаю я, братан, — сказал он. Теперь это был не негр, не кавказец, не араб. Теперь, закрыв глаза, Григ счел бы его чистокровным русским откуда-нибудь из глубокой провинции. — Веришь — нет, сам порой сижу, пытаюсь вспомнить. Каша в голове какая-то. Езжу, людей вожу… а кто я, откуда… не знаю.

Рельеф. Шикарный. Давешний разговорчивый гидрант с его неожиданным чувством юмора и в подметки не годился этому таксисту всех времен и народов.

Можно было в очередной раз предаться размышлениям на тему — «есть ли у рельефа разум, бывает ли у тварей душа?» Но для ответа хорошо было бы понимать, что такое вообще Страна Сновидений, почему кто-то в нем себя осознает, а кто-то помнит путанно и смутно.

Отделаться общими фразами, навроде «Это мир коллективного бессознательного» или «Это страна человеческих фантазий, комплексов и страхов» можно только от новичка, который на все смотрит широко открытыми восторженными глазами. Ну или сидя у камина с приятелем и бутылкой портвейна можно повитать в эмпиреях, побросаться умными словами. Себя подобной пустой болтовней не убедишь.

Есть ли у рельефа разум и душа?

А всегда ли они есть у людей?

— Не терзайся попусту, братан, — сказал Григ.

— Кого ты назвал братаном, беложопый? — возмутился таксист. Снова дал по газам.

Григ ухмыльнулся.

Таксист в своей ипостаси «нью-йоркского негра-водителя» вел себя слишком гротескно. Не как настоящий чернокожий водила, а как массовое представление о нем.