— Фрэнк? Зайди ко мне с макетом второго номера. Да, прямо сейчас. Жду.

Через пять минут Синклер, начальник нашего журналистского отдела, вошёл в кабинет. Он выглядел как человек, который не спал двое суток, но при этом пребывал в состоянии творческого экстаза. В руках он бережно держал увесистую папку с вклеенными гранками и фотографиями — плод бессонных ночей.

Я выхватил макет. Первым делом — обложка. Мы долго спорили, какой образ выбрать для «второго залпа». И вот оно. На глянцевом листе красовались сестры-близняшки, Сьюзен и Шерил. На обложке они были в костюмах заек — классика, которая сейчас смотрелась верхом эротичной дерзости.

Черный атлас корсетов, пушистые белые хвостики, игривые ушки… Они стояли спина к спине, Шерил чуть прикусила губу, глядя прямо в объектив, а Сьюзен смотрела через плечо с такой томной поволокой в глазах, что у меня самого перехватило дыхание. Это было эротично, вызывающе, но при этом не переходило грань пошлости. Идеальный баланс.

Я лихорадочно перелистнул страницы до главного разворота. Вот он, «гвоздь программы».

Здесь уже не было никаких костюмов. Только рыжеволосые, зеленоглазые красавицы в лучах мягкого студийного света. Они лежали на огромной шкуре белого медведя, переплетаясь телами так, что создавалась иллюзия единого, совершенного существа. Кожа казалась жемчужной, а их огненные волосы рассыпались по меху, словно капли раскаленной меди. Никакого фотошопа, только мастерство Берни и естественная магия молодости.

— Получилось на все сто, Фрэнк… — прошептал я, не в силах оторвать взгляд от снимка. — Это просто улет.

— С Шерил было легко работать, — фотограф приоткрыл окно, закурил, прислонившись к косяку. — Она настоящая актриса, камеру чувствует кожей. А вот Сьюзен зажатая была сначала, всё прикрыться пыталась.

— Берни молодец — согласился Синклер — Разговорил её, раскрепостил. Мы отобрали лучшие снимки из ста дублей.

Я еще раз поразглядывал близняшек. В груди разливалось тепло — предчувствие триумфа.

— Поработали просто отлично, парни. Снимки — бомба. Эти рыжие бестии с такими формами… Да вся Америка будет вырывать второй номер друг у друга из рук! Мы не просто выпускаем второй номер, Фрэнк. Мы создаем новую религию.

* * *

Не успели уйти от меня журналисты, как пришел Аарон Штейн.

Ровно такой же, как всегда: тёмно-серая тройка, чистая, отглаженная, но видавшая виды; в руках — потёртый кожаный портфель, которому, навскидку, лет двадцать. Похожий на свои выступления носил Жванецкий на свои выступления. Лысая голова блестела в свете люстры, седые брови торчали в стороны двумя кустиками, а из-под них смотрели те самые внимательные глаза — взгляд старого ребе, которому уже всё про этот мир известно, и ничего хорошего он от этого мира больше не ждёт.