Тишина.
Проклятье.
— Я захожу. — Я толкнула дверь, но она с глухим стуком уперлась в мои напольные электронные весы. Которые почему-то валялись на полу в полностью расчлененном виде. — Гидеон?
Гидеон стоял перед зеркалом спиной ко мне, загораживая собственное отражение. Я носком сапога отпихнула остатки весов и шагнула внутрь.
— Всё нормально? — спросила я и тут же задохнулась от ужаса.
Пол вокруг раковины был густо заляпан кровью, а отражение Гидеона в зеркале… оно больше не было прежним.
— Что ты с собой сделал?!
Через зеркало я видела его лицо: лоскуты век всё так же безжизненно свисали над пустыми глазницами, а зубы скалились наружу, но прямо в его грудину был намертво вживлен кусок пластика. Плоть вокруг него пошла багровыми вздувшимися рубцами — там, где инородный предмет вошел внутрь. Ну или где он сам себя им проткнул. О. Мой. Бог. Другие осколки и детали виднелись по всему телу, будто на его груди рассыпали безумный пазл. Какая-то часть моего разума просто отключилась от накатившего кошмара.
— Гидеон… зачем?
Под его кожей на груди пульсировало и перекатывалось то, что явно не было венами — я отчетливо видела, как эти штуки петляют, извиваются и создают совершенно новые пути для кровотока. Я потянулась, чтобы развернуть его к себе лицом, но он вскинул руки, останавливая меня. Кончики его пальцев венчали острые металлические штыри, похожие на зубья. Мой мозг со скрипом принялся распознавать их… Это были прутья от решетки моего тостера.
— Что. Здесь. Произошло.
Возле самого плечевого сустава внезапно загорелся маленький красный огонек. Точь-в-точь как на веб-камере. Скажем, от моего ноутбука. И в ту же секунду я поняла, кто за всем этим стоит.
— Дедушка.
Гидеон не ответил. Да и не мог — без языка-то. Но прямо из его груди, где под ободранной, сочащейся сукровицей кожей вместо кардиостимулятора теперь покоился CD-плеер, приглушенно забормотала немецкая речь:
— Wir sind beide zufrieden. (Прим. ред. «Мы оба довольны»).
— Как это вообще могло случиться?!
Меня не было всего одну ночь. Одну-единственную ночь! А Дедушка умудрился раскурочить всю электронику в моем доме и запихать её под кожу Гидеону, превратив парня в подобие жуткой пиньяты. Меня дико тошнило, но Гидеон намертво загораживал проход к унитазу, а наступать в лужи его крови мне совершенно не хотелось.
— Что? Как?! — заикаясь, выговорила я. Я отпустила Гидеона и обратилась напрямую к его грудной клетке: — Ты ему вообще выбор-то оставил?!
— Unsere Wahl war offensichtlich. (Прим. ред. «Наш выбор был очевиден»).
Человек — то человеческое существо, что еще сохранялось под слоями всей этой дичи, которую с ним сотворил Дедушка, — согласно кивнул. Но ведь Дедушка мог просто им манипулировать. Кто знает? И кто теперь вообще когда-нибудь узнает правду?