— Это ужасно.
— Да, было ужасно. После этого я кучу времени провёл в камере предварительного заключения. Он всегда подгадывал день полнолуния, чтобы засадить меня. Думал, что наказывает. А он и не догадывался, что я предпочитал сидеть в тюрьме.
— Лукас… — я поставила кружку на пол и словно начертила в воздухе невидимую линию между нами. — У тебя была непростая жизнь, нет образования, ты не местный. И почему ты вообще должен возглавлять стаю «Глубокий снег»?
— Мне исполнилось положенное количество лет, и я ближайший родственник мужского пола. Так устроена наша система. — Он пожал плечами. — Я лишь удерживаю место, пока Фенрис-младший не достигнет совершеннолетия. Поверь, я этого не хочу.
— Просто не понимаю, почему ты более подходящий кандидат, чем, скажем, Йорген.
— Он укушенный. Он не знает, каково это — быть волком по-настоящему. Он всё ещё скован тем, что сделало его человеком.
— Тогда почему бы не дать им какое-нибудь лекарство, чтобы исцелить Йоргена и остальных? Или они все добровольно на это пошли?
Лукас вытаращил глаза, а потом расхохотался.
— Представляю, как ты допрашиваешь моего дядю. Йорген скажет тебе, что служить моей семье — честь для него: его обратил сам старик. А насчёт «добровольно»… мир полон разных дорог, Эди. — Он подался вперёд, и на миг его голос стал грубым, почти звериным, будто волк на секунду прорвался наружу. — Иногда ты сворачиваешь на одну из них и теряешься в лесу.
Я замерла, чувствуя себя как кролик, над которым скользнула тень ястреба. А потом Лукас рассмеялся и тряхнул головой.
— Шучу, конечно.
— Конечно, — поспешно согласилась я и протянула кружку. — Ещё кофе, пожалуйста?
ГЛАВА 37
Я наблюдала за ним, пока он шел обратно на кухню — босиком по кафельному полу. Он налил еще кофе, а я мысленно прикидывала, как далеко успею убежать, если плесну им ему в лицо и рвану к двери. Осознанно я не чувствовала себя в опасности, но мое подсознание считало иначе, причем весьма отчаянно. Возможно, дело было в ощущении связи «хищник и жертва», которое я улавливала: он — паук, я — муха.
На обратном пути к столу его телефон на кухонном столе издал короткий звук. Он прочитал сообщение и взял мобильный с собой.
— С твоей квартирой закончили, — он одновременно протянул мне кружку и телефон с еще горящим экраном. — Так что сама видишь, они мне больше ничего не сообщают.
Я взяла кофе и сделала глоток, он уже добавил сахар и сливки, сделав всё именно так, как я пила раньше.
— Насколько я знаю, это может быть сложный шифр, — я лишь наполовину шутила.
— Не переоценивай моих людей. В дикой природе глупый волк либо умер бы с голоду, либо погиб. Но среди людей в девяти десятых случаев куда больший процент способен изо дня в день плыть по течению, чем ты думаешь.