Скарификатор. Я узнала его: нам показывали такой на занятиях по основам сестринского дела. Преподаватели рассказывали, как далеко шагнула медицина и как далеко ей ещё предстоит пройти. Объясняли, что мы, медсестры нового поколения, должны вести её вперёд. Этот инструмент использовали, чтобы пускать кровь, в те времена простого надреза уже считалось недостаточно. Позже доказали, что кровопускание не приносит пользы, несмотря на то, сколько веков ему поклонялись. Как и кокаиновой коле, магнитотерапии или «пользе» курения.
Сейчас такие вещи никто не изготавливал: никто больше не верил, что пускать кровь — это лечение.
Кроме вампиров.
Анна закатала рукав своего белого платья и подставила мне запястье. Другой наблюдатель поднёс золотую урну с изящным краном.
— Я тебе доверяю, — она посмотрела на меня сверху вниз. Я понимала, на кону стояло всё. — Эди. Всё будет хорошо. Я тебе доверяю.
Я знала, что не причиню ей настоящей боли. И к тому же и вампиры, и порой даже я сама находили в боли какое-то странное удовольствие. Но всё равно…
Где грань между тем, чтобы проколоть кожу иглой ради спасения жизни, и тем, чтобы прижать к коже эту штуку с почерневшими лезвиями, которые сейчас начнут вращаться? Сколько раз я причиняла боль, чтобы сделать лучше другим и себе?
Она хотела, чтобы это сделала именно я. Если я откажусь, это может стать концом для неё. И концом для нас всех.
Я поставила коробочку на её запястье, большим пальцем прижала, чтобы не сдвинулась, а остальными обхватила её руку, чувствуя, какая гладкая у неё кожа. А потом, помоги мне Бог, я крутанула ручку.
Лезвия опустились и вошли. Я не смела поднять глаза.
ГЛАВА 46
Она даже не вздрогнула.
Лезвия были тупыми. Век, если не больше, прошёл с тех пор, как их точили. Зато стерильность не имела значения: этот инструмент появился задолго до того, как люди узнали про микробы и уж тем более про автоклавы. Да и Анне ничего нельзя было подцепить.
Я надавила на коробочку сильнее и крутанула ручку с большей силой. Я чувствовала себя как измученная обезьянка шарманщика, которой платят гроши за то, чтобы она калечила людей ради их «освобождения» от лишней крови.
Показались первые капли. Они змеились по её руке красными ручейками, сливались на запястье в один поток, стекали по пути наименьшего сопротивления и собирались в ладони. Тёплые. Такие, какими кровь вампиров никогда не бывает. Горячие, они капали, капали, капали в урну. Сначала я слышала отдельные «дзинь», как капли дождя по дешёвому стеклу, а потом, когда крови стало больше, звук сменился на тихий шум бегущей воды.