Я быстро обошла все отделения интенсивной терапии. Убедившись, что хотя бы попыталась помочь Джейку, я написала ему сообщение, пока ждала следующий лифт:
«Твоего друга тут нет».
А потом, не успев толком подумать и пожалеть о сказанном, добавила:
«И я всё ещё думаю над твоей идеей».
Ответ прилетел быстрее, чем я сама успела бы напечатать:
«Спасибо, сестрёнка. Я твой должник».
Как обычно. Лифт приехал, и я вернулась в Y4.
***
После того как я походила по самой кромке правил конфиденциальности, я переоделась в форму и успела как раз к началу смены.
Мясник заметила, как я выхожу из коридора у раздевалок.
— Я только что раскидала задания. Ты сегодня будешь за углом. Джина взяла отгул по болезни.
— Ещё бы.
Брови Мясник поползли вверх — мол, поясни. Я покачала головой.
— Неважно. — Я не могла винить Джину за то, что она захотела пропустить смену после той ночи, что ей выпала. — С кем я в паре?
— С Рэйчел.
Едва Мясник отошла, я скорчила гримасу. Рэйчел была из тех, кто твёрдо верит: четыре лапы — это хорошо, а две — плохо. Её смены почти никогда не совпадали с нашими с Чарльзом. В те редкие разы, когда мы работали вместе, я ни разу не видела, чтобы она хоть немного поболтала с коллегами. Настолько, что у меня сложилось твёрдое мнение: она нас терпеть не может. Провести восемь часов в загоне для оборотней наедине с ней, без единой живой души для разговора, — это будет настоящий ад.
Будто одно упоминание её имени призвало её саму: двойные двери в Y4 резко распахнулись, и появилась Рэйчел.
— Эди, мне нужна помощь. Там посетители.
Первой моей реакцией было удивление: она вообще знает, как меня зовут. Потом я замерла, ожидая, что жалоба развернётся во что-то большее, и лишь через мгновение поняла: это и была вся жалоба. Посетители. У двери её пациента.
Я кивнула.
— Сейчас буду.
ГЛАВА 32
Рэйчел стояла рядом с Линн — медсестрой, которая сдавала вечернюю смену, — и многозначительно поглядывала в сторону Хелен, тоже стоявшей неподалёку. Хелен снова была с ног до головы в чёрном — в цвете траура. Этот цвет ей не шёл: из-за него она казалась чересчур бледной.
— Привет, — сказала я, улыбнувшись Хелен. — Хочешь сходить за кофе?
Она была высокопоставленным лицо, и я гадала, считается ли разговор с ней чем-то значимым. Вокруг не было других оборотней. Интересно, сколько их должно слушать, чтобы механизмы Убежища официально запустили машину публичного унижения и стыда? Что касается стыда, у меня его не осталось ни капли.
Я смотрела, как Хелен медленно выныривает из своих далёких мыслей и фокусируется на мне.