— Ты не пахнешь, как наши.
Ну конечно. Это бар для оборотней. Надо было раньше сообразить. А что, если те женщины, с которыми я только что дралась, сейчас где-то внутри? Лисицы, встречайте курицу.
Но если Джина внутри, может, всё не так плохо. Либо её похитили и заставили позвонить. Одно из двух. Вышибала по-прежнему буравил меня взглядом. Скорее всего, если бы кто-то внутри хотел моей смерти, он бы велел «мышце» меня не пускать.
Я взяла за правило носить с собой бейджик — на случай, если снова столкнусь с разъярёнными вампирами, невезучими оборотнями или чересчур любвеобильными перевёртышами. Я достала его из сумки.
— Я не из ваших. Я здесь, чтобы забрать подругу.
— А, её. — Он распахнул дверь и даже не попросил показать удостоверение.
Либо он телепат, либо уже знал, кого я ищу. И то и другое не очень хорошо.
***
Внутри бар был… на любителя. Дыма не было, но туфли прилипали к ступеням, и я порадовалась, что не стала наряжаться. Барная стойка стояла островком посреди зала, будто бармен застрял на этом острове; с одной стороны тянулись столики, с другой — танцпол. В глубине зала вдоль стены жались укромные кабинки. Заведение было не слишком большим, но набито под завязку. До полнолуния, которое придётся на Новый год, оставалось четыре ночи, и местные вовсю отрывались. Музыка гремела, хотя, казалось, ещё рановато для танцев.
Я спустилась по ступеням, стараясь не выглядеть такой чужой, какой себя чувствовала. Мне даже не пришлось протискиваться сквозь толпу: люди расступались передо мной, продолжая меня игнорировать, — почти как если бы на мне висело вампирское «не смотри сюда».
Я пробиралась между кучками болтающих и пьющих людей, ощущая электрический холодок и спереди, и сзади. Вот, наверное, так себя чувствуют акулы, плывущие сквозь море. У стойки я увидела Джину: она сидела, уронив голову на руки.
Я подтянула к себе стул.
— Эй, красотка.
Она приподняла голову. Было видно, что подводка у неё размазалась. Оборотням не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, что она плакала, — они наверняка чуяли соль её слёз.
— Привет. Спасибо.
— Не за что. — Бармен за спиной Джины с любопытством покосился на меня. Я покачала головой, и он переключился на следующего посетителя. — Так что случилось? Хочешь поговорить? — Я пододвинула стул поближе.
— Я всё закончила. Было тяжело. — Она допила прозрачный напиток перед собой и со стуком поставила пустой стакан — лёд звякнул внутри.
— Мне жаль, Джина.
— Не надо. Сама не понимаю, зачем вообще думала, что у нас что-то получится. — Она махнула бармену, и тот послушно забрал стакан, чтобы налить ей ещё того же. — Он так сильно переживал, Эди. Это было хуже всего. — От неё пахло алкоголем. — Я правда что-то значила для него. А он значил для меня весь мир.