— Может, Зарен? — предположил я. — Он снова ставит эксперименты?

— Сомнительно, — отрезала Алина. — Характер совсем другой.

Я посмотрел на графики. Пики взлетали вверх, падали, снова взлетали.

— Есть идеи, что делать? — спросил я.

— Следить, — ответила Алина. — Собирать данные. И, если понадобится, быть готовыми. К чему — пока не знаю.

— И беречь себя, — добавила Тамара Осиповна, пододвигая мне тарелку. — Ешь давай. Завтра новый день, может, что-то прояснится.

* * *

Утром в Архиве всегда тихо. Ночная смена ушла, дневная только подходила. В коридоре изредка фыркала кофемашина, да Лина пощелкивала тумблерами, проверяя предохранители.

Я сидел за своим столом, делая вид, что заполняю формуляры, но мысли крутились вокруг вчерашнего вечернего разговора с Алиной. Аномальные всплески. Что это? Очередной манускрипт стал нестабильным? Или же что-то большее и у меня появился шанс вернуться домой раньше времени? Расслоение реальности… Чёрно-золотой туман…

Дверь скрипнула. Вошёл Костя.

Я поднял голову, готовый к привычной порции сплетен и болтовни. Но Костя молча прошёл к своему столу, даже не взглянув в мою сторону. Сел, уткнулся в бумаги.

— Костя, — позвал я. — Ты чего такой хмурый?

Он дёрнулся, будто я его ударил.

— А? — поднял голову. — Да так… Нормально всё.

— Точно?

— Ага. — Он уже встал, засобирался. — Я это… пойду в хранилище. Надо проверить одну опись. Работа.

И взял рюкзак, поспешно вышел.

Я переглянулся с Алиной.

— Костя — и с утра работать спешит? Не к добру это.

— Странный он, — тихо сказала она, подходя к моему столу. — Обычно трещит без умолку, а тут…

— Может, случилось что?

Алина неопределенно пожала плечами.

Где-то около десяти утра по внутренней связи раздался противный писк, а затем голос Лыткина — непривычно бодрый и даже торжественный:

— Внимание всему личному составу Департамента! Срочное распоряжение! В связи с ежегодной инвентаризацией магических носителей информации, всем сотрудникам надлежит провести сверку наличия свитков и манускриптов в закреплённых секторах. Формуляры получить в канцелярии. Приступать немедленно!

Я переглянулся с Алиной. Инвентаризация — классическая бюрократическая муть, которой в Архиве занимались раз в полгода просто для галочки. Обычно это означало, что все будут бродить по залам с планшетами, делать вид, что что-то считают, и к концу дня рапортовать о «полном соответствии».

— Идём, — вздохнул я. — Надо делать вид, что мы работаем.

В канцелярии была очередь. Сотрудники толкались, получали формуляры, перешучивались. Лыткин стоял у двери своего кабинета, наблюдая за процессом с видом полководца, руководящего битвой.