— На самом деле способ только один, — продолжил после затянувшейся паузы священник. — Если человек готов отдать за дело, каким бы оно ни было, свою жизнь. Согласны?

Ардан пожал плечами. Он никогда не задумывался о таких высоких материях. Других проблем хватало.

— Ну вот предположим, ваш товарищ с весьма красноречивыми бивнями, — священник позволил себе тонкую улыбку. — Он одет в очень дорогой костюм, а на его запястье часы, которыми можно было бы оплатить постройку двух таких церквей. Как вы полагаете, ваш товарищ любит эксы?

Ардан усмехнулся.

— Аркар в них, Святой Отец, души не чает.

— Во-о-от, — протянул священник. — А теперь подумайте, господин Эгобар, подумайте хорошенько и ответьте. Отдаст ли господин Аркар свою жизнь за все эксы мира, если будет знать, что, получив их, немедленно умрет.

Арду даже думать не пришлось.

— Нет, конечно.

— Вот и ответ, — улыбнулся священник. — Получается, что, несмотря на все свои слова, материальные блага и замечательные часы, господин Аркар в деньги не верит.

Ардан задумался. Звучало, конечно, логично, но непонятно, к чему священник об этом говорил.

— Нашиас, — Святой Отец осенил себя священным знамением и обратил взор к деревянному изваянию. — Не был ни великим мудрецом, ни кудесником. Он не общался с ангелами и не наделял других знаниями. Он не исцелял больных. Не ходил по облакам и не подчинял себе пламя и кровь. Нашиас был простым верующим. Без особых сил и знаний. Просто человек. И оттого, на мой взгляд, величайший Пророк из всех, господин Эгобар. Он верил так искренне и так светло, что не раздумывая отдал свою жизнь не во благо церкви или религии, а стараясь поделиться частичкой Света с теми, кто еще пребывал во тьме заблуждений. И потому его слова прозвучали громче любых мечей, господин Эгобар.

— Вот только северные земли не разрешали свободу вероисповедания еще на протяжении нескольких веков, — напомнил Ардан.

— На то воля Света, — спокойно парировал священник. — История не знает сослагательного наклонения, но, может, если бы не Нашиас, то север бы так и не обратился к Свету. А если бы к Свету не обратился Север, то…

— Возможно, религия Светлоликого не добралась бы до Западного Континента, — закончил мысль Ардан.

Священник слегка дернул плечами и поправил рясу.

— Может, и добралась бы, но с развитием судоходства, а это отняло бы еще многие и многие века.

Они снова замолчали, а Ардан опять поднял взгляд на израненного, утомленного и истощенного Пророка, протягивающего ему, полукровке Первородных и потомку Арора Эгобар, расколотую деревянную чашу.