Но, как оказалось, бить было некого.

— Тише, Сеня, свои! Это я, Иван!

Над головой нависала массивная фигура Сивого. Пришлось моргнуть несколько раз, прогоняя остатки сна. В сарае было все так же темно, лишь огарок свечи сиротливо догорал на ящике.

— Что случилось? — хрипло спросил я, убирая стилет. — Легавые на хвосте?

— Хуже, — выдохнул Сивый.

Он тяжело опустился на ящик рядом. Только сейчас удалось разглядеть его как следует: Сивый был насквозь мокрый — то ли от невских брызг, то ли от пота. Крупная дрожь сотрясала его плечи даже в полумраке. Рядом, понурив головы, стояли Кот и Упырь — такие же мокрые и жалкие.

Глянув на щель в воротах, я отметил, что там стоит темень. С момента, когда мне удалось заснуть, прошло часа полтора, не больше.

— Вы чего вернулись? — нахмурившись, спросил я. — До Обводного путь неблизкий, вы никак не могли успеть обернуться.

Сивый виновато опустил лохматую голову.

— Не выгребли мы, Сеня. Нева сильнее.

— В смысле?

— Течение, мать его, стоит как каменная стена, — с горечью в голосе прогудел он. — Едва от берега отошли да на струю встали — и все. Ялик этот — корыто неповоротливое, тяжелый, зараза. Уж я веслами рвал так, что думал — уключины с корнем вылетят. Греб как проклятый. Ну, с версту поднялись мы. А эти… — последовал кивок в сторону парней. — Слабаки они, Сеня. Через двадцать минут сдохли. Гребут — а нас сносит. А я один не сдюжу.

Кот шмыгнул носом, но промолчал. Возразить против правды было нечего.

— Версту прошли, может, чуть больше. До Лавры еле дотянули, — продолжал Сивый, до белизны сжимая огромные кулаки. — А там течение еще злее. Нас назад сносить начало. Стоит весла бросить, чтоб дух перевести — и тут же назад тащит. Один я эту дуру не выпер, Сеня. Сил не хватило. Прости.

Глядя на них, я чувствовал, как внутри поднимается холодная волна разочарования. Сегодняшняя ночная операция «Мука и Свинец» накрылась медным тазом. Еды нет, товара для типографии тоже. Хотелось заорать, выплеснуть злость на этих заморышей, но здравый смысл взял верх. Какой смысл орать на законы физики? Оставалось признать: я сам дурак. Недооценил гидрологию. Послать истощенных подростков грести против течения на тяжелой лодке — чистой воды утопия. Сколько раз я уже убеждался: надо все проверять и перепроверять самому… Иначе трындец.

— Ладно. — Я встал и хрустнул затекшей спиной, чувствуя, как сон окончательно улетучивается. — Не реви, Ваня. Ты не пароход, чтоб против течения на пустом брюхе переть. Отрицательный результат — тоже результат.

Пришлось пройтись по сараю, громко стуча сапогами по доскам, чтобы разогнать кровь.