— Доходите, скажем, до Американского моста. Там в густой тени чалитесь. И сразу делитесь на две группы.

Взгляд мой переместился на Сивого.

— Ты, Иван, берешь мелких, и дуете на Семеновский плац. Там совсем рядом будет. Копаете свинец. У нас уговор с типографией, надо — кровь из носу. Про мешки не забудьте.

Затем я перевел взгляд на Кота.

— А вы с Упырем пробежитесь по округе, посмотрите, все ли на месте в тех местах, где муку присмотрели, может, новые замки найдете.

— Понял, — коротко кивнул Кот.

— Потом сбор у лодки. Не тяните. Обратно пойдете по течению, будет полегче. К рассвету чтоб были на базе. Вопросы?

— Нет вопросов, вожак. Сделаем.

Парни начали сталкивать тяжелый, остро пахнущий свежей смолой ялик в черную, маслянистую воду Невы.

Провожать парней я не стал — сантименты сейчас ни к чему, да и холод подгонял в укрытие. С натугой задвинув тяжелую створку ворот и отсекая промозглый ветер с Невы, я привычным движением заложил массивный засов.

Внутри сарая было зябко. Сентябрь в Питере не шутка, а ночи у воды и вовсе пробирали до самых костей. Вроде недавно только было лето, а нынче уже изо рта пар идет!

«Так мы тут ласты склеим к Покрову, — мрачно подумал я, зарываясь в кучу старой ветоши, которую Сивый определил как „паханское ложе“. — Нужно идти к Старке, и поскорее».

Навестить его я решил завтра же, заодно и оплату за свинец спросить — не звонкой монетой, так работой.

Усталость, копившаяся двое суток, навалилась бетонной плитой. Закрыв глаза, я провалился в тяжелый, липкий сон, как в бездонный колодец.

* * *

Жара. Пыльная, сухая, пахнущая соляркой и пороховой гарью. Афганистан. Снова и снова во сне я оказываюсь там, «за речкой». Грохот вертушек где-то над головой рвет перепонки. Мы лежим в пыли за дувалом. Рядом хрипит Серега с перебитой рукой — кровь хлещет темными толчками, мгновенно пропитывая выцветшую «песочку».

— Терпи, братан, терпи… — шепчу я. Зубами рву индивидуальный пакет и вытаскиваю жгут. Длинная, плоская лента из розово-оранжевой резины. Тугая, эластичная, надежная. Затягивая ее на плече Сереги, я вижу, как та врезается в тело, перекрывая ток крови. Хорошая резина. Тягучая.

«Такая и кирпич за горизонт запустит», — вдруг совершенно неуместно, голосом из другой жизни, подумал я во сне. Резина. Оранжевая. Аптечная. Картинка застыла перед глазами: тугой виток жгута на грязном камуфляже. Жгут…

— Пришлый!

Резкий толчок в плечо вырвал из афганского пекла обратно в сырой питерский холод. Тело сработало быстрее мозга: пока сознание еще блуждало в пыли за дувалом, правая рука уже метнулась к рукаву, а пальцы стиснули холодную сталь стилета. Рывком сев на своем ложе, я приготовился атаковать на поражение.