Наська наконец-то отлепилась и очень серьёзно посмотрела на меня.

— Только без выдумок! — попросил я.

— Не жалею, — решила она наконец. — Но скучаю.

— Это нормально, — кивнул я.

Наська выдохнула, потом ткнула себя пальцем в живот.

— Видишь?

— Потолстела? — предположил я наугад.

— Дурак! Пижама!

Она была в фиолетово-розовой пижаме, такой яркой, что глаза начинали болеть.

— Моя собственная! — пояснила Наська, видя, что я не понимаю. — Только моя! И тапочки мои!

Я подумал, что в Гнезде — то ли из каких-то воспитательных соображений, то ли по причине пренебрежения модой и гигиеной, ни у кого из куколок не было собственной одежды. И кивнул:

— Шикарно. Если ещё добавить единорогов…

— Фу, отстой! Это для примерных девочек!

Из спальни вышла мама, сонная и в халате. Я смущённо посмотрел на неё.

— Максим! — воскликнула мама.

— Мам, я занят был, не получалось никак позвонить…

— Ты совсем худой, ты нормально питался?

Я сглотнул и честно ответил:

— Как-то больше на бегу… Лопал всякую гадость.

В общем — меня усадили завтракать. Мама сделала омлет, гордо сообщив, что яйца стали выдавать в государственных продуктовых заказах. Отец буркнул что-то вроде «а жизнь-то налаживается», но тоже от омлета не отказался.

Я сидел, ел, пил чай и медленно отмякал.

Будто ничего не случилось!

Не надо мне никаких кристаллов, смыслов и галактических проблем. И сингулярности вашей не надо. Оставьте нас в покое и грызите друг друга, сколько влезет…

Можно ли отдать кристалл за обещание оставить Землю в покое?

Ну или хотя бы всех, кто мне дорог?

…Нет, наверное, обещание мне дадут. И Прежний, и Инсек.

Только веры им — ни на грош.

Никому нельзя верить, это я уже понял. Они не люди, не тэни, ни безумные лавли. Им наши желания и просьбы — по барабану…

— Максим, ты что, вырос?

Я посмотрел на маму, обречённо вздохнул и перестал сутулиться.

— Да. Немного.

— Это как?

— Из-за работы! — выпалила Наська. — Гнёзда так влияют. Сейчас даже хотят разрешить людям-лилипутам и прочим людям маленького роста…

Мама вздохнула и отмахнулась:

— Не нравится мне это… Максим, ты опять куда-то поедешь?

— Не знаю. Может быть, — сказал я и поймал тревожный взгляд Наськи. — Но пока дома.

— Скажи… это какая-то государственная работа? — осторожно спросила мама. — Или… самодеятельность?

— Государственная, — вынужденно соврал я. — Рассказать не могу, извини.

— Тогда другое дело, — мама сразу успокоилась. — Что я, не понимаю? Подписку давал? Но с отцом ты обязательно посоветуйся, что и как. У него допуск есть, третьего уровня, но всё-таки…

Я посмотрел на отца, тот едва заметно кивнул.