— Можно с тобой поговорить, Макс? — она сразу взяла быка за рога.

— Конечно. — Я попытался вспомнить её имя, не смог, и всем лицом изобразил внимание.

— Я будущий хранитель, — сказала она.

— Знаю.

— Уже была бы ей. Дарина не хочет передавать пост.

— Она передаст, — успокоил я.

— Всё это неправильно… — жница посмотрела на Наську с каким-то лёгким удивлением и даже неприязнью. — Куколки, которые становятся обратно людьми. Стража с боевым оружием. Люди в Гнезде. Интриги. Это не на пользу нашему долгу.

— Немного осталось уже, — ответил я. — Потерпи.

Жница кивнула.

— Нам нельзя обращаться к Инсеку напрямую. Но ситуация особая…

— Потерпи, — повторил я. — Скажи, ты действительно рисковала жизнью, чтобы стать Изменённой?

— Да.

— Не страшно было? Не жалеешь?

Жница покачала головой. Глянула на меня, взгляд у неё был очень взрослый, и я вдруг подумал, что он всегда был таким. Ещё до Изменения.

— Не все родились с серебряной ложкой во рту, Макс.

Мне вдруг стало жутко. Я вспомнил Слугу по имени Ника и Слугу по имени Гарри. Они были на другой стороне, но рассуждали точно так же.

— Потерпи, — снова сказал я.

Жница кивнула и ушла. А я остался. Стоял и смотрел на Наську, читавшую книжку.

Почему кто-то остаётся человеком, даже перестав им быть? А кто-то выбрасывает свою человеческую природу и перешагивает через неё без всякого сожаления?

Лихачёв прибыл на служебной машине с выключенными мигалками, которая тут же отъехала в переулки. Поднялся по ступенькам, постоял у дверей, будто решаясь, потом вошёл.

Стража обернулась ко мне, я кивнул, она посторонилась.

— Был уверен, что ты вернёшься, — сказал Лихачёв. — Но думал, что позже.

Мне показалось, что он хотел меня обнять, но в последний миг передумал. Будто смутился своих чувств.

Поэтому я сам его обнял, гадая, мой ли это порыв или подсказано воспринятым смыслом.

Лихачёв похлопал меня по спине, потом отстранился и внимательно осмотрел.

— Ты заматерел. Вырос и в плечах раздался.

— Второй Призыв, — ответил я. — У вас как, нормально всё?

— Один выговор, одна благодарность от начальства, — ответил Лихачёв. — И то, и другое за поход стражи из большого Гнезда через весь город. Ничего необычного. Эй, мелкая!

Наська надулась, но всё же встала и подошла. Лихачёв похлопал её по спине. Сказал:

— Между прочим, я совершаю должностное нарушение. Я должен был уведомить твоих родителей, что ты стала человеком.

— Ничего. Те родители от меня всё равно отказались, — отрезала Наська. — У меня теперь другие.

Потом стали подходить «старики-разбойники». Первым пришёл Василий. Если честно, то я боялся, что он сразу начнёт извиняться, что не был с нами в Третьяковке, и потянется пустой, бесполезный разговор. Но Василий лишь пожал мне руку и сказал: «Я спешил». И я понял, что никаких объяснений и обещаний нам не нужно. Потом пришла Елена, как всегда бодрая и собранная, обняла меня и сообщила: «Надо было забить пари с Борей, он ставил на полгода».