Я почти отказалась. Почти. Но Игорь так посмотрел, что я поняла: еще один день с "личными причинами", и студия начнет трещать уже по моей вине. Поэтому я села за руль и поехала.
Дорога была влажной после ночного дождя. Небо низкое. Серое. В машине пахло кофе и тревогой. Я всю дорогу обещала себе две вещи: быстро закончить на объекте и не думать ни о ком, кроме заказчицы и фасадных панелей. Конечно, у судьбы были другие планы.
Дом находился всего в десяти минутах от резиденции семьи Артёма. Я поняла это не сразу. Только когда знакомая линия сосен пошла вдоль дороги, а дальше показался тот самый кованый забор. Меня тут же прошило холодом. Нет. Не хватало еще встретить здесь Лидию Павловну с ее советами, как правильно не быть катастрофой.
Я припарковалась у объекта, подняла документы, глубоко вдохнула и вышла. Заказчица уже ждала на террасе. Встреча прошла на удивление быстро. Мы обсудили плитку, цвет отливов, замену света у входа, она дважды пожаловалась на мужа, трижды — на подрядчиков и один раз — на нынешнюю молодежь, которая не понимает, что "в доме главное статус, а не мода". Я кивала и записывала. Когда все закончилось, я почувствовала такое облегчение, будто отсидела экзамен.
Спускаясь с террасы, я уже тянулась к ключам от машины, когда услышала за спиной знакомый голос.
— Ты специально выбираешь места, где от меня не сбежать?
Я замерла. Потом медленно обернулась. Дамир стоял у калитки соседнего участка. На нем была темная ветровка, волосы чуть намокли от сырого воздуха, а взгляд… Взгляд был слишком живым. Слишком радостным от самого факта, что он меня снова поймал.
— Ты издеваешься? — спросила я.
— Немного.
— Что ты здесь делаешь?
— Живу по соседству пару недель.
Я прикрыла глаза. Конечно. Разумеется. А почему бы нет? Если уж рушить мне психику, то с комфортом и доступом к ландшафтному дизайну.
— Ты нарочно? — спросила я.
— Нет. Но бонус приятный.
— Дамир…
— Я серьезно. Я не из-за тебя здесь поселился.
— Верится с трудом.
Он усмехнулся.
— Ты слишком высокого мнения о своей власти надо мной.
Меня качнуло. От этой фразы. От этого тона. От того, что когда-то я бы умерла за признание, что власть все-таки есть.
— Мне нужно уехать, — сказала я.
— Поговори со мной.
— Нет.
— Почему?
— Потому что после каждого разговора с тобой я неделю собираю себя по частям.
— Значит, ты все еще не собрала.
Я рвано вдохнула. Он стоял, не двигаясь. Не подходил. Не трогал. Даже голос держал спокойно. И от этого было еще хуже. Потому что вся близость сейчас происходила не в жестах, а в том, как он смотрел. Как будто уже добрался до меня. Как будто вся моя защита — просто тонкая ткань, которую можно разорвать взглядом.