Мне даже не нужно было уточнять, кому именно. "Ему" в таких историях всегда один. Тот, кто ломает тебя сильнее всех и поэтому занимает в голове больше места, чем заслуживает.
— Нет, — сказала я сразу.
— А Артёму?
— Тем более нет.
Снова молчание. Потом Соня очень тихо сказала:
— Мир, тебе сначала надо узнать срок. Только срок. Потом решать, кому и что говорить. Не раньше. Иначе ты себя сожрешь заживо.
Я кивнула, хотя она не видела.
— Хорошо.
— Я поеду с тобой.
— Не надо.
— Надо.
— Соня…
— Мира, закрой рот и скинь адрес, куда ехать. Я буду через двадцать минут.
И отключилась. Я уронила телефон на стол. Хорошо, что у меня есть она. Потому что одна я бы сейчас, кажется, просто легла на пол и больше не встала.
---
Глава 40
Глава 40
К врачу мы попали в тот же день. Частная клиника, белые стены, мягкие кресла, запах кофе и стерильности — все как в том самом прологе к новой жизни, которую я не заказывала. Соня сидела рядом, листала что-то в телефоне и делала вид, что спокойна. Я знала этот ее вид. Чем тише Соня, тем сильнее у нее внутри шторм.
— Не смотри так, — сказала она, не поднимая глаз.
— Как?
— Как будто идешь на казнь.
— А на что это похоже?
Она наконец посмотрела на меня.
— На ситуацию, из которой придется выбираться. Но не на конец света.
Я кивнула. Хорошо быть человеком, который умеет говорить четко. Я сейчас не умела ничего.
Когда назвали мою фамилию, ноги у меня стали ватными. Врач оказалась женщиной лет сорока с усталым добрым лицом и голосом, в котором не было ни сюсюканья, ни холодной отстраненности.
— Что вас беспокоит, Мирослава? — спросила она.
Я нервно сцепила пальцы.
— Три положительных теста. И… мне нужно понять срок.
Она кивнула так, будто слышала это тысячу раз.
— Хорошо. Разберемся.
Осмотр, вопросы, дата последней менструации, мои путаные ответы, УЗИ. Когда я легла на кушетку и она нанесла холодный гель, меня затрясло. Экран был повернут к врачу. Я не видела ничего. Только ее лицо. И пыталась считать по нему. Получалось плохо.
Она водила датчиком молча. Иногда щурилась. Иногда что-то отмечала у себя. Потом сказала:
— Беременность маточная. Очень маленький срок. Ориентировочно около пяти недель, но нужно смотреть в динамике и по анализам.
Пять недель. У меня пересохло во рту. Пять. Этого не хватало ни на что. Точнее, хватало на слишком многое сразу. Потому что диапазон еще был опасно широким.
— Я смогу понять точнее? — спросила я.
— Немного позже. Пока разница в несколько дней может играть роль. Сдайте ХГЧ в динамике, через неделю повторим УЗИ. Тогда картина будет яснее.