— Нет. Не было такого.
— Было. Твоя мать сказала, что ты уехала к брату в Питер. И если у меня есть хоть капля совести, я должен больше не появляться.
Я похолодела. Нет. Мама. Господи… Я вспомнила тот день. Смутно. Возвращение от Ильи. Мать нервная, злая, с поджатыми губами. Ее фразу: "Если он придет — я сама его выставлю. Не хватало еще, чтобы ты добивала себя окончательно." Я тогда решила, что она говорит в общем. Не о реальном приходе. Просто в порыве.
— Она не сказала мне, — прошептала я.
— Я понял.
Он провел ладонью по лицу.
— Потом мне сказали, что ты съехалась с другим.
— С кем?
— Неважно. Оказалось, вранье. Но я уже… Он не договорил. Мне и не нужно было. Я видела. По тому, как у него дернулась скула. Как он отвел глаза. Как в этом сильном, жестком мужчине вдруг проступил тот, прежний, который тоже, оказывается, мог однажды не выдержать и поверить в потерю.
— Ты решил, что я быстро тебя забыла, — тихо сказала я.
Он усмехнулся без радости.
— Я решил, что ты правильно сделала.
У меня защипало глаза. Нет. Нет, только не это. Мне нельзя сейчас начинать его жалеть. Нельзя. Потому что за жалостью всегда идет следующий шаг. А за ним — бездна.
— Почему вернулся? — спросила я. Это был главный вопрос. Не прошлое. Не мать. Не его отец. А сейчас. Почему именно сейчас, когда я почти научилась дышать по-другому?
Дамир подошел еще ближе. Теперь между нами был только стол.
— Потому что увидел тебя случайно месяц назад.
Сердце замерло.
— Где?
— На выставке у "Модуль Студии". Ты стояла у стенда с тканями и смеялась.
Я судорожно втянула воздух. Та выставка. Да, была. Я тогда действительно смеялась — Соня рассказывала что-то дурацкое про заказчика и его жену.
— Я сразу понял, что все. Никуда это не делось, — сказал Дамир негромко. — И я не смогу спокойно смотреть, как ты выходишь за другого.
Мне хотелось сказать, что это не причина. Что так нельзя. Что любовь, пришедшая с опозданием, — не подарок, а новая форма насилия. Но слова не шли. Потому что я видела правду в его лице. Страшную. Неудобную. Опоздавшую. Но правду.
— Ты разрушил мне жизнь, — сказала я, и слеза все-таки сорвалась.
Он будто дернулся от этих слов.
— Нет. Я спасал твою.
— А мою душу кто потом собирал?
Дамир закрыл глаза. И в этот момент мне стало так больно за нас обоих, что захотелось закричать.
---
Глава 27
Глава 27
Он подошел ко мне не сразу. Медленно. Словно приручал зверя. Словно давал шанс отступить. Я могла. Правда могла. Отойти. Поднять руку. Остановить. Сказать: "Хватит, уезжай". Но не сделала ничего.