— Я уезжаю, — сказала я. — Одна.
— Я тебя отвезу, — одновременно произнесли оба.
И меня сорвало. Я засмеялась. Нервно. Почти истерично.
— Господи… Вы вообще слышите себя?
Потом развернулась, села в машину и захлопнула дверь. Руки дрожали так, что я не сразу попала ключом. Они остались снаружи. Двое сильных мужчин. Двое взрослых. И оба в этот момент казались мне одинаково невыносимыми.
Я завела двигатель. И только когда машина тронулась, поняла, что плачу.
---
Глава 21
Глава 21
Я не поехала домой. Не смогла. Слишком душно было в собственной квартире. Слишком тесно. Слишком много всего случилось за эти дни, чтобы я могла просто вернуться, снять пальто и сделать вид, что жизнь продолжается в прежнем порядке. Поэтому я поехала к Соне.
Она открыла мне в домашней футболке, с мокрыми волосами и маской на пол-лица.
— Если это не пожар, то…
Она осеклась, увидев мое лицо. Через две минуты я уже сидела у нее на кухне, сжимая кружку с чаем, а Соня ходила туда-сюда и материлась так изобретательно, что я почти заслушалась.
— Нет, я всегда знала, что мужчины тупеют при угрозе конкуренции, — говорила она, размахивая ложкой. — Но чтобы настолько? Прямо на улице? Перед тобой? Господи, как в дешевой драме, только больнее и без саундтрека.
Я уронила голову на ладонь.
— Не смешно.
— Я не смеюсь. Я в ужасе.
Она села напротив.
— Ты как?
Как? Хороший вопрос.
— Не знаю.
— Кого больше хочется убить?
Я задумалась. И неожиданно для самой себя сказала:
— Себя.
Соня выругалась уже тише.
— За что?
— За то, что я все это допустила.
— Мир…
— Нет, правда. Я как будто опять перестала быть собой. Как только появился Дамир, я стала какой-то… распахнутой. Без кожи. Без логики. Артём это чувствует и начинает давить. Дамир чувствует и начинает лезть. А я между ними как оголенный провод.
Соня смотрела внимательно.
— Ты не виновата в их поведении.
— Но в своей реакции — да.
Это было самым страшным. Не драка. Не звонок Лидии Павловны. Не ревность Артёма. А именно собственная реакция. Тот факт, что рядом с Дамиром я до сих пор не могу быть спокойной. Что от его "люблю" у меня подгибаются ноги, хотя я должна была бы плюнуть ему в лицо. Что, когда Артём требовал при нем поставить точку, меня обожгло не унижение даже, а невозможность выговорить ложь.
— Ты поговоришь с Артёмом? — спросила Соня.
— Нужно.
— И?
— Не знаю.
Я уставилась в чай. Пар поднимался тонкой ниткой. В комнате пахло корицей и кошачьим кормом — у Сони был толстый рыжий кот, который сейчас с неодобрением наблюдал за мной с холодильника.
— А с Дамиром? — тихо спросила она.