Я набрала ответ: Что тебе нужно? Отправила. Сердце ударило так сильно, что я почувствовала это в горле.
Ответ пришел сразу: Ты.
Я закрыла глаза. Нет. Нет, нет, нет.
Спустя секунду еще сообщение: Поздно делать вид, что мы чужие, Мира. А потом: Обернись.
У меня внутри все оборвалось. Я повернулась. За оградой, у черной машины, стоял он.
---
Глава 4
Глава 4
Я не знаю, что ударило сильнее — сам факт, что он здесь, или то, как мгновенно мое тело его узнало. Сначала взгляд. Потом воздух. Потом собственную слабость.
Дамир стоял, опершись плечом о машину, и смотрел на меня так спокойно, будто не исчезал из моей жизни на два с половиной года. Будто не оставил после себя такой выжженный след, что я потом месяцами училась не плакать в душе и не вздрагивать от похожих голосов в толпе.
Черная футболка. Темные джинсы. Часы на запястье. Щетина. Чуть отросшие волосы, которые он всегда раздраженно зачесывал назад ладонью. И глаза. Господи. Эти глаза я ненавидела. Потому что именно из-за них когда-то не умела говорить "нет".
Он был далеко, за высоким кованым забором, но мне все равно казалось, что он уже слишком близко. Что он опять вторгается под кожу. Я не заметила, как подошла к ограде.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я слишком тихо.
Он усмехнулся.
— Ты даже не спросила, откуда я узнал.
— Мне все равно.
— Врешь.
Да. Врала. Потому что мне не было все равно. Мне было страшно от того, насколько легко он нарушил мои границы. Будто их и не существовало никогда.
— Уезжай, — сказала я. — Сейчас же.
Он выпрямился.
— Ты выходишь замуж?
— Тебя это не касается.
— Значит, да.
Я стиснула зубы. Смотреть на него оказалось больнее, чем я думала. В памяти слишком быстро оживало все, что я годами в себе душила: его руки на моей талии, его злость, его смех, его невозможная способность сначала делать меня счастливой, а потом ломать одним поступком так, что я не могла подняться неделями.
— Ты опоздал с вопросами, — сказала я. — Очень сильно опоздал.
Он сделал шаг ближе к ограде.
— Я не за вопросами приехал.
— Тогда зачем?
— Чтобы посмотреть на тебя рядом с ним.
Я нервно усмехнулась.
— Посмотрел?
— Да.
— И?
Он молчал несколько секунд. Смотрел прямо в лицо, не отводя глаз. По мне. По шее. По губам. Так, как не имеет права смотреть чужой мужчина. Особенно тот, которого ты когда-то любила до самоуничтожения.
— Ты не его, — сказал он наконец. Я почувствовала, как меня обожгло.
— Ошибаешься.
— Нет.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
Его челюсть дернулась.
— Больше, чем он.
— Не смей.
— Что? — глухо усмехнулся он. — Говорить правду?