— Силы в тебе достаточно. — Молчан взял чуть правее и широкими шагами двинулся по камням, постепенно уходя от берега к лесу. — А уж как с ней обращаться — сам сообразишь, ума хватит. А ежели не хватит — значит, не больно-то и надо.

— Опять эти загадки твои, — буркнул я, ускоряя шаг. — Вот что-то за человек такой?.. Если знаешь, как избавиться от аспекта Смерти — так и скажи!

— Не знаю. Мне эти ваши аспекты ни к чему. — На этот раз Молчан даже не посмотрел в мою сторону. — У меня сила другая, не та, что у благородных. Но я вот что тебе скажу, князь: человек — он сам решает, что с ним станется. И бывает такое, что к одному никакая гадость не липнет, а к другому — так и тянется, хоть у него и Дара впятеро больше.

— Ну спасибо. — Я раздраженно сплюнул в мох. — Объяснил, так объяснил.

— Да нечего тут объяснять, князь. — Молчан переступил через поваленное дерево. — И незачем. В этом деле одно лишнее слово больше вреда сотворит, чем пользы. Придет время, сам поймешь, что к чему. Вот тогда и решишь, что тебе больше нужно — или выжечь заразу из сердца, или наоборот, до самой смерти с ней за руку ходить. — Молчан чуть замедлил шаг и посмотрел на меня единственным глазом. — А я за тебя решать не буду.

Эти речи изрядно напоминали то, что говорила диакониса — с той лишь разницей, что она хотя бы намекнула на неведомые ритуалы, а старик будто никак не мог нарушить невесть кем и когда установленное правило. И вел беседу так, словно за каждое слово следовало заплатить свою цену.

Знать бы только — кому и какую.

— Ладно уж, — вздохнул я. — Сам — значит, сам. Я у тебя, дедушка Молчан, другое спросить хотел.

— Так спрашивай, князь. Мне торопиться некуда.

Начало разговора вышло не слишком приятным, но раз уж Молчан оказался здесь, я не собирался отпускать его, не выведав хоть что-то полезное. И на ум тут же пришли фотографии и загадочные письмена, которые я отыскал в сейфе, когда спалил форт Зубовых на том берегу реки.

— Скажи, дедушка… — осторожно начал я. — А ты руны читать умеешь?

— Смотря какие. — Молчан замедлил шаг и, остановившись, опустился на кстати подвернувшийся пень. — Тебе ж, небось, не какие попало нужно, а те, что на Алатырь-камне начертаны.

От неожиданности я едва не закашлялся. Прежде мы встречались всего трижды, однако я, видимо, уже успел привыкнуть, что старик предпочитает изъясняться витиевато, всячески избегая разговоров о чем-то конкретном — а тут вдруг сам вспомнил именно то, что я так хотел узнать.

— Они самые, дедушка, — кивнул я. И все-таки спросил: — Как догадался?