— Правильно полагаешь. — Горчаков огляделся по сторонам и, заприметив подходящее место, уселся. — А значит, кому-то надо будет присмотреть за вотчиной, когда я отправлюсь на тот свет.
— Не думаю, что это случится скоро, — проворчал я. Разговор определенно сворачивал куда-то не в то русло. — Выглядите покрепче молодых гридней.
— Может, и так. Здоровья нам не занимать, да и живем подольше, это правда. — Горчаков явно нисколько не поверил в мою лесть, однако спорить не стал. — Но времена сейчас непростые. И если что-то случится со мной раньше, чем Аскольд наберет силу — Елене будет непросто.
— Не понимаю, к чему эти слова, — нахмурился я. — Даже если вы по каким-то неизвестным причинам не собираетесь прожить еще лет десять, и она, и ваш сын вполне могут рассчитывать на мою помощь. Вряд ли я похож на человека, который отберет семейное дело у несчастных сирот.
Горчаков шумно выдохнул через нос и нахмурился. На мгновение я почувствовал, как его Дар встрепенулся где-то в широкой груди — видимо, слова мне все-таки стоило подбирать осторожней. Но беседа получалась отчаянно-неловкой, и от этого почему-то хотелось язвить, хоть старик и не сказал ничего даже двусмысленного — и уж тем более оскорбительного.
— Ершистый ты парень, Игорь, — улыбнулся он. — Но, может, и хорошо, что ершистый. У князя характер быть должен, натура, а не абы что. Я тебя недавно знаю, но уже понятно, что человек ты порядочный.
— Благодарю. — Я пожал плечами. — Хотя и не вполне понимаю, что…
— Сейчас поймешь. Разговор у меня к тебе есть. И серьезный. — Горчаков вдруг нахмурился и посмотрел мне прямо в глаза. — Готов?
Глава 14
— Готов, не готов — какая теперь разница? — вздохнул я, усаживаясь рядом. — Говорите, Ольгерд Святославович. Раз уж все равно сюда пришли.
Старик то ли все-таки решил поторговаться напоследок, то ли… Другого варианта мне в голову не приходило, однако и в этот как-то не верилось. Горчаков не только порой разговаривал, как персонаж варяжской саги, и носил длинную бороду, но и на деле был князем самых честных правил. Воином и хозяином своей земли, а не многоопытным хитрым дельцом, привыкшим делить все подряд, вплоть до шкуры неубитого медведя.
Нет, дело явно было в другом. Куда более важном и деликатном — поэтому Горчаков продолжал сидеть хмурый как тучи, жевать седой ус и задумчиво глядеть на пробегающие мимо волны Черной. А мне оставалось только терпеливо ждать.
Однако ждать почему-то не хотелось. Странное ощущение — вроде предчувствия — накатило даже раньше, чем мы с Горчаковым вышли к берегу, и с каждым мгновением только усиливалось. Поначалу казалось, что все дело в странной и неловкой беседе, но вряд ли кого-то здесь всерьез смущали разговоры о плотине или стоимости механизмов для будущей лесопилки.