На мгновение он вдруг оказался совсем рядом. Так близко, что загорелое лицо почти уткнулось в мое. Нижнюю его часть закрывала какая-то тряпка — то ли платок, то ли шарф, зато верхнюю я почему-то успел рассмотреть в мельчайших подробностях.
Мокрый лоб с налипшей прядью волос. Кожа, то ли покрытая боевой раскраской, то ли просто вымазанная сажей. И глаза — темные, почти черные.
Полные безумной, уже не человеческой злобы.
И эту самую злобу стрелок сейчас и вколачивал в меня, бешено орудуя кулаками. Его руки мелькали со всех сторон одновременно, лихо обходя выставленное вперед лезвие Разлучника. Налитое магией аспекта тело выдавало такую скорость, что о толковой защите нечего было и думать.
Вот только сил у меня меня все-таки оказалось побольше.
Поймав лицом еще пару тычков, я покрепче стиснул рвавшуюся из пальцев ткань куртки и одним движением сдернул стрелка вбок, отправляя в короткий полет до ближайшей сосны. Хруст ребер наверняка было слышно даже в Отрадном, но тонкий силуэт в камуфляже все же поднялся мне навстречу — правда, лишь для того, чтобы упасть снова.
Подставив под кулак плечо, я ударил в ответ. Снизу вверх, под дых. И второй раз — уже не торопясь, с размаху, швыряя хрупкое и неожиданно-легкое тело обратно к стволу сосны. Стрелок отлетел, как тряпичная кукла, и его затылок со стуком ударился об кору. Голова дернулась, сбрасывая капюшон…
И по покрытым плащом плечам рассыпались длинные черные волосы.
Время будто остановилось — снова. Мой кулак, уже готовый размазать череп врага об дерево, замер в полуметре от лица, и в Тайге вдруг стало так тихо, что я слышал только стук собственного сердца.
Наверное, поэтому знакомый голос и показался неожиданно громким. Как если бы Сокол, невесть как опередивший остальных где-то на сотню шагов, не едва пыхтел, а кричал бы мне прямо ухо.
— Вон оно как, Игорь Данилович, — кое-как выдавил он, упираясь ладонями в колени. — А стрелок-то этот ваш — того… Девка!
Эпилог
Машина — огромный черный внедорожник — сбавила ход и, уже без спешки прокатившись по размытой осенними дождями грязи полсотни метров, остановилась. Дорога заканчивалась здесь. На самой границе Тайги и привычного мира, где человек еще мог считать себя хозяином — хоть и с некоторыми оговорками.
Которых с каждым днем становилось все больше. Зима и раньше приносила правителям вотчин у Пограничья немало хлопот, однако эта обещала быть совсем не похожей на десятки предыдущих.
Злее. Холоднее. И полной тех опасностей, про которые все, даже глубокие старики, уже почти успели забыть.