Не самое могучее оружие — но другого у меня сейчас не было. Одного прикосновения к нему хватило, чтобы несущиеся вскачь мысли успокоились, а голова заработала, как ей и положено — спокойно, без спешки, выверяя каждый шаг и каждое движение руки. И если уж магия не пробивала природную броню врага — настало время встретить его сталью.

Так, как это делали предки Костровых еще сотни лет назад.

Я едва успел упереть древко копья в землю, когда вепрь налетел, с разбега насаживаясь на острие то ли плечом, то ли грудью. Острие проткнуло шкуру и с влажным хрустом ушло вглубь, но зверя это, похоже, только разозлило. Он заревел, снова громыхнул об землю копытами, и я почувствовал, как подошвы моих ботинок скользят по траве.

Копье приняло удар на себя, однако выдержить две с лишним тонны мяса и каменных доспехов, подаренных Тайгой, ему оказалось не под силу. Древко сначала выгнулось дугой, а потом с треском переломилось надвое разбрасывая во все стороны щепки. Я наотмашь хлестнул вепря по морде Красной Плетью, но магия снова лишь оставила след на шкуре, чудом не зацепив глаз.

Вывернуться я уже не успел — зверюга дернулась, мордой опрокинула меня на землю и, протащив несколько шагов, впечатала спиной в валун.

Из груди выдавило не только воздух, но и — судя по ощущениям — еще и легкие вместе с ребрами и позвоночником. Наверное, что-то подобное чувствует человек, когда его сбивает автомобиль… ну, или поезд. Я лишь чудом не угодил под копыта, способные переломать мне половину костей, однако на этом неприятности только начинались.

Вепрь чуть наклонил голову, явно намереваясь одним движением выпотрошить меня от низа живота до горла, но я кое-как успел ухватиться за загнутые кверху клыки. Силы были неравны, чертова тварь мотала меня из стороны в сторону, как тряпичную куклу, и кое-как уравнивало шансы только ярость.

Именно она еще цеплялось за ускользающее в темное и горячее ничто сознание — даже когда не осталось ни сил, ни резерва, и внутри что-то натужно хрустнуло, ломаясь.

Меня, древнего Стража, размазывал по валуну какой-то хряк! Первородное пламя металось в груди, просилось наружу, но тело смогло бы выпустить его мощь разве что ценою жизни. Маны осталось на одно-единственное заклинания.

— Да когда же ты, наконец, сдохнешь! — прорычал я, кое-как отталкивая пышущую жарким смрадом тупорылую морду.

Моя ладонь уперлась в шкуру и вспыхнула огнем. Основа тоскливо взвыла, отдавая последнее, и я сам не понял, что происходит — то ли угасающий разум вдруг решил напоследок развлечь меня странными иллюзиями…