Выпад — и очередной упырь валится, пробитый копьем насквозь. Назад, замах, разворот, удар — и отточенная кромка острия разрезает голову надвое, с влажным хрустом разбрасывая осколки черепа во все стороны. Уклон влево — и снова атака.

На этот раз мне попалась особенно живучая тварь. Огромная — чуть ли вдвое крупнее человека — и к тому же облаченная в некое подобие доспеха. Копье пробило наполовину истлевшую кольчугу, однако вытащить его обратно я не успел. Упырь обхватил меня здоровенными ручищами, притягивая к себе, и полная огромных кривых зубов пасть вдруг оказалась совсем рядом. Злобные желтые огоньки в глазницах сверкнули так ярко, что я даже сумел разглядеть намертво вросший в лоб ржавый ободок и пластину сверху.

Погибший десятки, а может, и сотни лет назад воин носил что-то вроде шлема.

Зубы уже тянулись к моему горлу, но вместо страха я чувствовал только злобу — такую же густую и тягучую, как разлитый повсюду аспект Смерти. Кое-как вывернувшись, я ударил тварь локтем, а потом с размаху впечатал раскрытую ладонь в лоб.

Пролежавшее невесть сколько лет в Тайге железо выдержало — а кость нет: глаза упыря потухли, и мне на грудь брызнуло что-то вязкое и холодное. Я ударил еще раз, и остатки шлема ушли в плоть между здоровенных плеч. Такое движение должно было забрать у меня последние силы — но их, наоборот, стало только больше.

И объяснение тому имелось — просто сейчас я не хотел даже думать о нем.

— Держите, Игорь Данилович! — крикнул Сокол, снося голову подобравшейся сбоку твари. — Вам это сейчас нужнее!

Его меч сверкнул в воздухе и послушно лег рукоятью в мою ладонь. Я крутанулся на месте, одним движением разрубая надвое сразу двух упырей, и тут же бросился на помощь Горчакову. Старику явно приходилось туго, но втроем со старшим Друцким мы кое-как сумели оттеснить тварей от идолов и даже опрокинули на землю огромного упыря в остатках армейской формы. Я перехватил меч в воздухе и, развернув острием к земле, вогнал клинок в голову по самую рукоять.

— Вот это удар! — восхищенно пропыхтел Друцкий. — И откуда такая сила?

Судя по протяжному вздоху Горчакова, который я расслышал даже сквозь лязг стали, хрип и шарканье упырей, старик уже сообразил, в чем дело. И прекрасно понимал, почему я продолжил кромсать упырей направо и налево, когда остальные князья и гридни уже еле поднимали руки.

Но выбора у меня не было: Основа выжала себя до капли, и теперь пыталась раздобыть хоть немного маны, вбирая в себя то, что в буквальном смысле валялось под ногами. И — чего уж там — трофейный аспект годился для ночной мясорубки куда лучше искорки первородного пламени, трепыхавшейся где-то между сердцем и желудком. Я забирал чужую Смерть — и тут же возвращал ее размашистыми ударами клинка.