— Черный ход где выходит? — деловито осведомился Платонов.
— На Цветной, через заброшенную котельную прачечной.
— Значит, делимся, — Алексей быстро прикинул план в уме, привычно выстраивая тактическую схему. — Ты берешь на себя выход у прачечной. Шум поднимать нельзя, иначе пацан подаст сигнал, и старик уйдет в отнорок раньше, чем мы добежим до порога. Я аккуратно снимаю дозорного — без рукоприкладства, просто заговариваю зубы и блокирую свисток. Затем стучусь в центральную дверь условным стуком. Как он клиентуру пускает, знаешь?
— Три коротких, пауза, два тяжелых костяшками в нижнюю филенку, — усмехнулся Костя, и на его бледных губах заиграла злая, азартная улыбка бывалого разведчика. — Слышь, Платонов… Ты после своей контузии будто в академиях генштаба подучился. Раньше ты в таких случаях просто выбивал дверь сапогом и орал дурным голосом про советскую власть.
— Люди меняются, капитан. Особенно когда им пулей череп полирует, — невозмутимо парировал старлей. — Хватит языком молоть, время уходит. Пока мы тут обмениваемся любезностями, дед последний ствол в тигель опустит.
— Добро, — кивнул Громов, подтягивая пояс плаща и проверяя рукоять пистолета под мышкой. — Дай мне ровно две минуты дойти до котельной дворами. Если внутри начнется стрельба — на рожон не лезь, пригнись за дровами. Второй раз в лазарет я тебя на своем горбу тащить не нанимался, спина казенная.
— Не переживай за мою шкуру, Грач. Лучше следи, чтобы через твою прачечную дед на трамвай не сел. Пошел.
Костя бесшумно, точно дворовый пес, скользнул вдоль глухого забора и в два счета растворился за штабелями сырых досок.
Алексей выждал положенные сто двадцать секунд, считая удары пульса в виске, поправил воротник пальто, стряхнул с рукава прилипшую щепку и, напустив на лицо выражение праздной утренней скуки, неторопливо шагнул из тени дровяника прямо к мальчишке под навесом.
Алексей ступал мягко, не спеша, чуть ссутулив плечи и держа руки в карманах, всем своим видом изображая праздного прохожего, случайно забредшего в этот богом забытый тупик.
Мальчишка под навесом мгновенно напрягся. Стружка, свернувшись тонкой спиралью, замерла под лезвием ножика, а цепкие серые глазенки уставились на приближающегося сыщика с неприкрытой волчьей настороженностью. Рука паренька незаметно поползла к нагрудному карману поношенного ватника, где угадывалось что-то твердое — скорее всего, самодельный жестяной свисток или пустая гильза, приспособленная для резкого свиста.
— Слышь, земляк, — негромко, доверительно окликнул его Алексей, притормозив в паре шагов и зябко передернув плечами. — У вас тут в колодце вода не перемерзла еще? С лазарета топаю, во рту сушь, хоть спички зажигай.