Девушка подняла на него взгляд, и на долю секунды в уголках ее строгих губ промелькнула теплая, почти девичья полуулыбка, которую она, впрочем, тут же спрятала за привычной маской служебной строгости.
— Обойдемся без стихов, товарищ Платонов. С вас на сегодня вполне достаточно подвигов. Идите домой, отсыпайтесь. И ради всего святого, зайдите в аптеку за свежими бинтами, на ваш лоб смотреть страшно.
— Слушаюсь, товарищ следователь, — шутливо козырнул сыщик.
Костя тем временем торопливо натягивал свой драный демисезонный плащ, боясь, как бы строгая барышня не передумала и не нашла в бумагах очередной изъян.
— Бывайте, Верочка, сон вам в руку и спокойного дежурства, — заговорщицки подмигнул капитан, подхватывая напарника под локоть и увлекая к выходу. — Пошли, Леха, пока нас тут навечно к стульям гвоздями не приколотили.
В пустынном, пахнущем воском и казенным табаком коридоре Громов облегченно выдохнул, поправил на затылке мятую кепку и пихнул Платонова кулаком в плечо:
— Ну ты даешь, старлей. Картографию он ей нарисовал, герой-романтик. Видел, как она на тебя зыркала под конец? Смягчилась крепость неприступная, дрогнуло профессорское сердце. Ладно, я до трамвая на Сретенку и на боковую, а то у меня перед глазами эти проклятые клавиши до сих пор пляшут. Завтра утром у Самоварыча в палате встречаемся?
— Договорились, Костя. Бывай, — пожал ему руку Алексей, наблюдая, как верткая фигура разведчика скрывается на лестничном пролете.
Сыщик поправил ремень, застегнул шинель на все пуговицы и уже шагнул в сторону центрального выхода, предвкушая тишину своей каморки и кружку крепкого кипятка, как вдруг тяжелая дубовая дверь кабинета начальника отдела приоткрылась.
В проеме стоял майор Крид. Без кителя, в идеально выглаженной белой сорочке с расстегнутым воротом, открывавшим мощную жилистую шею, он казался еще шире и монументальнее, чем обычно.
— Платонов, — негромко, без единой командной нотки позвал Виктор Иванович. — Зайди на пару минут.
Спорить с этим голосом не имело смысла — приказы начальства не обсуждались, особенно когда исходили от человека, в чьих глазах читалось спокойствие океанских глубин. Алексей развернулся на каблуках и вошел в просторный кабинет.
Здесь царил строгий офицерский порядок. Тяжелый дубовый стол с зеленым сукном освещала массивная бронзовая лампа с зеленым полусферическим стеклянным абажуром, отбрасывавшим на стены мягкие изумрудные тени. У стены возвышался несгораемый сейф, заставленный подшивками дел, а в углу на столике стоял медный чайник на электроплитке, от которого поднимался тонкий ароматный дымок.