Вера Николаевна решительно отодвинула исписанный лист, аккуратно промокнула чернила пресс-папье и подняла на Платонова ясный, просветленный взгляд:
— Давайте сведем все воедино, Алексей Григорьевич.
— Давайте, — кивнул старлей, загибая пальцы. — Мужчина. Возраст — около пятидесяти лет. Практикующий хирург высшей категории, анатом или профессор медицинского института. Имеет отдельную жилплощадь в центре Москвы или дачу в пригороде. Материально обеспечен, пользуется уважением коллег и доверием руководства. Завсегдатай театральных премьер, возможно, имеет личные связи в дирекции Большого театра или хореографического училища, позволяющие ему знать график вечерних репетиций. В период с конца сорок седьмого по лето пятьдесят первого года отсутствовал в Москве по служебным обстоятельствам.
Грач потрясенно покачал головой, глядя на исчерканную мелом доску:
— Мать честная… Да под эту мерку в столице не три миллиона человек подойдет, а от силы пара сотен профессоров и главврачей! Это ж совершенно другой коленкор, Леха! С этим уже можно в архив Мосздрава и в Первый медицинский соваться!
— Не в Первый медицинский, Костя, — мягко оборвал его Платонов, стряхивая с пальцев белую меловую пыль. — Начнем мы с Большого театра. Убийца выбирает жертв не на улице. Он видит их на сцене, в репетиционных классах. Он должен был мелькать за кулисами, крутиться возле дирекции, присылать цветы или предлагать медицинские консультации балеринам, потянувшим связки.
Алексей замолчал, и внутри у него неприятно кольнуло. Перед глазами невольно возникла хрупкая фигурка Майи, ее летящий шаг, тонкие озябшие пальцы и доверчивый взгляд у колонн театра. Зверь бродил где-то совсем рядом с ней, дышал тем же воздухом за кулисами, присматривался к легким движениям артисток.
— Завтра утром, — твердо произнес старлей, застегивая китель, — мы идем в Большой театр. Проверим пропускной режим, списки постоянных визитеров и всех врачей, которые имеют доступ к служебным помещениям труппы.
— Я выпишу прокурорское предписание на проверку личных дел административного персонала, — Вера поднялась, собирая бумаги в папку. Ее движения были точными и собранными, но в голосе прозвучало нечто большее, чем служебная обязанность: — Отдохните пару часов, Алексей. На вас лица нет. Утром встретимся у служебного входа театра.
Метель за окнами Петровки постепенно стихала, уступая место морозному сизому рассвету. До истечения срока, отпущенного полковником Дроновым, оставалось чуть больше сорока часов, и невидимая петля вокруг шеи неизвестного закройщика начала медленно, неумолимо сжиматься.