Первый турецкий исторический труд о Западной Европе был написан в конце XVI века. Он представляет собой историю Франции от легендарного основателя, короля Фарамунда, до 1560 года. Согласно колофону, он был переведён на турецкий язык по приказу Феридун-бея, занимавшего должность главного секретаря великого визиря с 1570 по 1573 год, и выполнен двумя людьми: переводчиком Хасаном ибн Хамзой и писцом Али ибн Синаном. Перевод был завершен в 1572 году. Поскольку он сохранился в единственной рукописи, находящейся в Германии, очевидно, что труд этот не вызвал большого интереса у турецких читателей.

В XVII столетии появляются признаки перемен, и некоторые турецкие историки и учёные проявляют интерес к Европе и даже некоторое знакомство с европейскими источниками. Сообщается, что некий Ибрахим Мюльхеми (ум. 1650) написал историю царей ромеев и франков, но ни одного её экземпляра, по-видимому, не сохранилось. Его более известный современник Кятиб Челеби, уделивший Европе некоторое внимание в своих географических трудах, писал также и по истории и упоминает в одной из своих работ перевод «франкской истории неверных царей». По крайней мере один экземпляр этого перевода сохранился в частном собрании в Турции, а части его публиковались серийно в турецкой газете в 1862–1863 годах. В своём предисловии Кятиб Челеби называет свой источник — латинскую хронику Иоганна Кариона (1499–1537), которой он пользовался в парижском издании 1548 года. Выбор лютеранского сочинения, широко использовавшегося в протестантской пропаганде, возможно, указывает на то, что французский сотрудник Кятиба Челеби, хоть и описанный им как бывший монах, имел протестантское, а не католическое прошлое.[194]

Помимо этого перевода, Кятиб Челеби написал «оригинальный» труд о Европе, который сохранился лишь в рукописи и цитируется в начале этой главы. Свою цель он объясняет так: дать мусульманам столь необходимые им точные сведения о народах Европы. Несмотря на это намерение, его трактат служит, по словам профессора Виктора Менажа, «самой своей тривиальностью указателем того невежества о Европе, которое царило в его время среди османских учёных людей».[195]

Тем временем некоторый, хотя и весьма умеренный, интерес проявлялся к западной истории. По‑видимому, он несколько возрос во второй половине XVII века, когда на виллах в окрестностях Стамбула сложился новый тип общества. Турецкие учёные получили возможность встречаться с европеизированными, но говорящими по‑турецки османскими христианами, а иногда и с европейцами, и могли знакомиться с достижениями западной науки и учёности. Ключевой фигурой был молдавский господарь Димитрий Кантемир, одинаково свой и в османском, и в европейском обществе, сам автор истории Османской империи. Эти контакты, однако, оставались ограниченными и, судя по всему, мало повлияли на общее османское восприятие внешнего мира. Одним из исключений был малоизвестный историк конца XVII века Хюсейн Хезарфен (ум. 1691), большинство трудов которого до сих пор не опубликовано. Подобно Кятибу Челеби, которого он с восхищением цитирует, это был человек с широчайшей любознательностью, интересовавшийся географией и историей далёких стран, а также ранней историей собственного народа. Известно, что он был знаком с такими людьми, как граф Фердинанд Марсильи и Антуан Галлан, и, вероятно, знал Кантемира и великого французского востоковеда Пети де ла Круа. Возможно, отчасти благодаря содействию этих и других европейских знакомых Хюсейну Хезарфену удалось получить доступ к содержанию европейских книг и включить некоторые из них в собственные сочинения.