В книге, опубликованной в 1832 году, один английский гость описывает впечатление от этого оркестра:

Немного погодя песни греческих лодочников, скрашивавшие наш десерт, сменились звуками военного оркестра, и — неожиданное удовольствие для меня на берегах Босфора — мы услышали музыку Россини, исполненную в манере, весьма лестной для профессора, синьора Доницетти (пьемонтца). Мы поднялись и спустились к дворцовой пристани, где играл оркестр. Меня поразила молодость исполнителей… и ещё более поразило то, что это были королевские пажи, обученные таким образом для развлечения султана. Их способность к обучению, которая, как сообщил мне Доницетти, была бы замечательна даже в Италии, показывает, что турки музыкальны от природы; но у этих молодых господ нет времени достичь совершенства, ибо их предназначение призывает их к иным занятиям. Как будущие вельможи империи, завершив свои испытательные штудии по выездке, Корану и музыке, они должны были занять важные посты; и тут я подумал, глядя на них: мы через месяц можем увидеть флейту капитаном фрегата; большой барабан — губернатором крепости; горн — полковником кавалерийского полка….

Доницетти был произведен в чинмиралая и стал пашой. Говорят, в поздние годы он подготовил и возглавил оркестр из дам гарема для увеселения султана Абд аль-Хамида II.[346]

Несмотря на это и на ряд последующих мер, западная музыка приживалась в исламском мире очень медленно. Хотя отдельные талантливые композиторы и исполнители из мусульманских стран, в особенности из Турции, добились большого успеха на Западе, отклик на подобную музыку у них на родине пока относительно слаб. Музыка, как и наука, — часть внутренней цитадели западной культуры, одна из последних тайн, в которую предстоит проникнуть новичку.

Было одно зрелище, решительно не вызвавшее восторга, — испанская коррида. Гассани, марокканский посол, оставил её описание, явно относящееся к тому времени, когда тореадор ещё был знатным любителем, а не профессионалом:

У них есть обычай: в середине мая отбирают сильных, храбрых быков и приводят их на площадь, убранную всевозможными шелками и парчой. Зрители рассаживаются на балконах, окружающих площадь, и быков по одному выпускают на середину. Тогда всякий, кто притязает на мужество и желает его показать, выезжает на площадь верхом, чтобы сразиться с быком мечом. Иные погибают, иные убивают быка. У короля на площади есть особое место. Он присутствует вместе с женой и всей свитой. Люди всех сословий глядят из окон, плата за которые в тот день или во время праздника достигает годовой… [347]