Аль-Газаль, посетивший Испанию позже марокканский посол, решительно это осуждал:

Когда нас об этом спросили, мы поневоле, из вежливости, отвечали, что игры эти нам понравились, на деле же думали прямо обратное, ибо мучительство над животными не допускается ни Божьим законом, ни законом природы… [348]

Иные виды зрелищ имели несколько больший успех. Хатты Эфенди, к примеру, посетивший Вену в 1748 году, замечает:

Есть у них в Вене игрищный дом в четыре или пять этажей, где представляют они свои действа, кои зовут комедией и оперой. Там каждый день, кроме дней церковных собраний, сходятся мужчины и женщины, и сам император с императрицей чаще всего являются в отведённые им ложи. Прелестнейшие немецкие девушки и прекраснейшие юноши, в золочёных одеяниях, пляшут разные танцы и показывают чудеса; ударяя ногами по подмосткам, являют они редкое зрелище. То представляют они сказания из Книги Александра, то — любовные повести, чьи испепеляющие молнии поджигают кровли терпения и безмятежности. [349]

Более прямое влияние, нежели подобные случайные визиты, оказали еврейские иммигранты из Европы, которые ставили драматические представления в Турции уже в XVI и XVII веках. За ними последовали греческие, армянские и даже цыганские театральные труппы. Именно евреи, недавно прибывшие из Европы, по-видимому, сыграли важную роль в ознакомлении Турции с самим понятием театрального зрелища и в организации первых представлений. Они же обучали первых мусульманских исполнителей, в основном цыган. Ко времени султана Мурада IV (1623–1640) представления молодых цыган устраивались во дворце каждый четверг. Эти влияния в немалой степени способствовали развитию самобытного турецкого искусства —орта оюну , своего рода народного, по большей части импровизационного драматического действа, напоминающего итальянскуюкомедию дель арте . Пример такого представления запечатлён на миниатюре, хранящейся в альбоме султана Ахмеда I (1595–1603). Турецкийорта оюну восходит к нескольким источникам: сохраняющейся традиции античного мима, представлениям нового типа, завезённым испанскими евреями, и, во всё большей степени, собственно итальянскому театру, знакомство с которым росло благодаря европейским резидентам в Стамбуле и контактам с Европой, особенно с Италией. Возможно даже, что некоторые европейские пьесы стали известны в этой форме. Тема «Отелло», к примеру, вполне понятная мусульманским зрителям, легла в основу популярного и широко распространённогоорта оюну .[350]

Из Турции пример народных драматических представлений распространился далее на восток, в Иран, где мистерия, посвящённая мученической гибели Хусейна и его близких, впервые появилась в конце XVIII — начале XIX века.